Химеры пустошей
Шрифт:
Перед глазами мгновенно и привычно мелькнула бурая пелена магического сдвига.
Они оказались в «городской» комнате Мара, в городе Менгиры, невдалеке от княжеского дварца.
Бывал в этой комнате Мар, дай бог, раз в месяц.
Клара огляделась, не убирая рук с его спины и не отстраняясь.
— Мило. Значит, здесь ты живешь?
— Да.
Мар убрал руки с ее талии и теперь ждал, когда же она, наконец, перейдет к делу.
К тому самому, из-за которого спешно прилетела в ненавистную Звездную Академию, а вовсе не к своим маленьким кошачьим забавам.
С ней иногда такое бывало: вдруг, ни с того ни с сего, она «включала» маленькую обиженную девочку и искренне не понимала, почему ее, такую красивую и умную, никто не любит, не целует.
Наконец, поняв, что нежных объятий от Мара прямо сейчас ждать бессмысленно, она отстранилась. Даже сделала вид, что держалась за него исключительно из-за головокружения.
— Здесь пыльно.
— Я был в рейде.
— Я бы убила слуг за такое. Если бы ты жил в Водопадном, ты бы понял, что такое комфорт и уют.
Он опять не ответил, а Клара продолжила гнуть свою линию:
— Все сильно изменилось. Я думаю, если ты попросишь Тедора, он позволит тебе вернуться. На правах родственника, в конце концов, мы же не чужие.
— Я не вернусь.
Водопадный… темные древние стены, вертикальные шпили, огромные, вытянутые к небу окна. Цветы… цветы любил брат. И мать. Она любила розы, кажется. Красные ароматные качанчики на колючих ножках.
Того Водопадного давно нет. Там нет никого, к кому стоило бы вернуться, кого бы Мар помнил и любил, или хотя бы просто помнил. К кому бы стоило вернуться хоть на время.
Клара знала это. Но ей куда важней, что в Водопадном можно ничего не делать, вкусно есть и весело развлекаться…
Понятия о веселье у нее, правда, тоже весьма своеобразные.
— Клара, ты прилетела не для того, чтобы убедить меня вернуться в Водопадный. Зачем?
— Марик…
Интонация вдруг резко изменилась:
— Потому что ты мне нужен. Ты мой, не забывай! Думаешь, мое терпение можно испытывать бесконечно? Если я сказала, что ты должен быть рядом, ты должен быть подле меня, и никак иначе. Это понятно?
— Нет.
Долг крови — это всего лишь долг крови. Не меньше. Но уж никак не больше. Прошло слишком много времени, Мар больше не четырнадцатилетний отчаявшийся подросток, у которого нет ни дома, ни родных и которому некуда идти и неоткуда ждать помощи.
— Что???
Ей редко отказывают. Ей отказывает безнаказанно только один человек — отец.
Мар отошел к окну, отдернул шторы. Внизу шумела городская улица, двигались экипажи, спешили куда-то горожане.
Если не смотреть на нее, то получается взять себя в руки. Отлично получается!
Если на нее не смотреть, а смотреть на город под окном, то даже ком в горле не так давит. Клара, ядовитая красавица, и представить не могла наколько приблизилась к цели — к одной из своих целей. Если бы не упустила этот момент, возможно, все сложилось бы совсем иначе…
Мар втянул носом воздух, прикрыл глаза, сосчитал до пяти. Вроде, помогло.
— Время идет. Клара, к делу…
Вокруг шеи словно обвилась удушающая петля — воздух из легких выбило, накатила слабость. Знакомый, даже где-то ожидаемый прием. Клара изволит гневаться?
Он легким движением кисти смахнул ее магию, как отмахиваются от случайной помехи.
Кажется, совсем отпустило.
— Неблагодарный идиот. Где бы ты был, если б не я?! Я тебя вытащила, помнишь? Ты мне обязан.
18.
Он легким движением кисти смахнул ее магию, как отмахиваются от случайной помехи.
Кажется, совсем отпустило.
— Неблагодарный идиот. Где бы ты был, если б не я?! Я тебя вытащила, помнишь? Ты мне обязан.
Мар мог бы ответить, что давно расплатился по счетам, но не стал этого делать: не поймет. Он переждал вспышку гнева все так же стоя к ней спиной и изучая движение прохожих под окном.
День в Менгирах выдался теплый, прохожих было много. Там, внизу, все праздновали весну. Люди убрали подальше темные зимние одежды и нарядились в одежды легкие и светлые, под стать весеннему солнцу.
— Ты даже не представляешь, что я могу с тобой сделать! И сделала бы, если бы захотела. Да ты сдох бы в пустошах, как твой малахольный брат! И никто бы про тебя не вспомнил…
Вот это она и вовсе зря сказала. Не стоило вспоминать Ференса.
И да. Мар в свое время в тех самых пустошах все-таки не сдох. Хотя как раз его-то туда никто не выбрасывал химерам на поживу. Сам сбежал.
Тогда казалось, это единственный выход. Тогда «родственники» казались ему хуже любых химер.
А Ференс погиб не в пустошах. Его убили по приказу Тедора, в Водопадном. Брат умер у Мара на руках, и это он не мог не помнить.
Но, как всегда, упоминание о нем что-то переключило в голове, Мар резко обернулся.
Клара смотрела на него и улыбалась самой нежной из своих змеиных улыбок.
— Ты предсказуем, Марик. Ты по-прежнему невероятно предсказуем.
Говорить что-то было бессмысленно, он кивнул. Предсказуем, да.
Она знает, на какие точки давить, чтобы получилось больнее. Она умеет, причинив боль, потом ее же и снять…
Пусть уж поскорей скажет, чего хочет, и убирается назад, в Водопадный. В красивейший из драконьих чертогов Астеры, будь он проклят…
Она снова подошла к нему, пробежала пальчиками по рубашке вверх, к горловине.
Пальцы остановились напротив шрама от криосов.
— Мне нужен Изер.
— Отец? Клара, — напомнил Мар ровно, — он давно умер.
— Мне нужны его бумаги… записи. Что угодно. Мне нужен его рабочий кабинет. У хозяина Водопадного должен был быть рабочий кабинет?