Чтение онлайн

– В том месте, куда я их привозил, местами обвалился потолок и были видны стропила, особенно в той дальней комнате. Я перекидывал веревки через стропила и мог натягивать их или ослаблять. Короче, держал их на коротком или длинном поводке.

– И они никогда не сопротивлялись? Даже когда вы привозили их в то место и они начинали понимать, что их ждет? Кстати, что это было? Дом?

– Не помню.

– Так они не сопротивлялись, Бэзил? Как же вы могли их связывать и одновременно держать под прицелом? Довольно трудно себе представить.

– Мне всегда хотелось, чтобы кто-нибудь на это смотрел, – продолжал Бэзил, не отвечая на вопрос. – Как я занимаюсь сексом, когда все уже позади. Часами насилую это тело на матрасе.

– Вы имеете в виду секс с мертвым телом или с кем-то другим?

– Нет, мертвые – это не для меня. Никогда этим не занимался. Мне надо их слышать. Чтобы они кричали от боли. Иногда они вывихивали себе руки. Тогда я немного ослаблял веревку, чтобы они смогли сходить в туалет. Вот это было самое противное. Приходилось выносить ведро.

– А что вы делали с их глазами, Бэзил?

– Закрывал их, образно говоря.

Доктор Уэсли шутке не улыбнулся, и это отчасти задело Бэзила.

– Они у меня плясали на этой веревке, как куклы. Вы когда-нибудь улыбаетесь? Ведь я рассказываю смешные вещи!

– Я слушаю вас, Бэзил. Не пропускаю ни единого слова.

Ничего удивительного. Ведь он такой крутой парень. Доктор Уэсли проявляет к нему неподдельный интерес. Вряд ли ему приходилось встречаться со столь необыкновенной личностью, как он, Бэзил Дженрет.

– Перед тем как заняться сексом, я выкалывал им глаза, – продолжал Бэзил. – Знаете, если бы я родился с приличным членом, ничего этого не понадобилось бы.

– Но ведь им было больно.

– Я бы и сам предпочел делать это под наркозом. Не очень-то приятно было, когда они орали и дергались как сумасшедшие. Но я не мог заниматься с ними сексом, пока они все видели. Я старался им это объяснить. «Извини, что приходится так поступать, – говорил я. – Будет немного больно, но я сделаю все очень быстро». Ну разве не забавно? «Будет немного больно». Когда так говорят, это значит, что боль будет адская. Потом я говорил им, что развяжу их, чтобы мы могли заняться сексом. И предупреждал, что, если они попытаются сбежать или сделать какую-нибудь глупость, я еще не так их отделаю. Этого было достаточно. Теперь я мог спокойно заняться сексом.

– Как долго это продолжалось?

– Вы имеете в виду секс?

– Как долго вы их держали и занимались с ними сексом?

– По-разному. Если мне нравилось спать с ними, я не убивал их по нескольку дней. Одну продержал дней десять. Но зря я это сделал, потому что она вся загноилась, и это было очень противно.

– А вы что-нибудь еще с ними делали? Кроме того, что ослепляли и насиловали?

– Иногда я экспериментировал.

– Вы их мучили?

– Достаточно того, что я выкалывал им глаза… – ответил Бэзил.

Теперь он очень жалел, что сказал это.

Посыпался град вопросов. Доктор Уэсли начал выяснять, понимает ли Бэзил, что причинял страдания другим, намеренно ли он их мучил, сознавал ли он, что делает, и размышлял ли над своими поступками. Он не сказал это прямо, но было ясно, куда он клонит. Старая песня! Он уже слышал ее в Гейнсвилле, когда тамошние психиатры решали, насколько он вменяем. Он должен был всячески скрывать свою вменяемость. Судебная психиатрическая больница – просто пятизвездочный отель по сравнению с тюрьмой, особенно если у тебя смертный приговор и ты сидишь в крошечной камере, обряженный, как клоун, в полосатых штанах и рыжей майке.

Поднявшись со своей стальной кровати, Бэзил потянулся. Он делал вид, что его совершенно не интересует камера в верхней се части, у потолка. Он всячески скрывал, что порой его посещают мысли о самоубийстве. Ему бы хотелось перерезать себе вены и смотреть, как течет кровь, образуя на полу лужу. Это напомнило бы ему о том удовольствии, которое он испытал со всеми этими женщинами. Сколько их было? Он уже со счета сбился. Может быть, восемь. Доктору Уэсли он сказал, что восемь. Или все-таки десять?

Бэзил опять потянулся.

Справив нужду в стальной унитаз, он вернулся на кровать и раскрыл последний номер журнала «Поля и реки» на странице 52. Там должны были быть статья об охотничьей винтовке 22-го калибра, счастливые воспоминания об охоте на кролика и опоссума и заметка о рыбной ловле в Миссури.

Но в этом журнале страница 52 была поддельной. Настоящая страница 52 была вырвана и отсканирована на компьютере. Потом тем же шрифтом было набрано письмо, которое потом вставили в журнальный текст. Страницу 52 снова вклеили в журнал, но теперь вместо заметок об охоте и ужении рыбы там было тайное послание Бэзилу.

Охранники не интересовались рыбацкими журналами. Они даже не просматривали их! Какой интерес листать журналы, где нет ни секса, ни насилия?

Бэзил залез под одеяло и повернулся спиной к камере, как он всегда делал, когда ему приспичивало. Сунув руку под тонкий матрас, он вытащил оттуда полоски белой хлопчатобумажной ткани – он нарвал их из двух пар широких трусов.

Накрывшись одеялом с головой, он принялся рвать их зубами на более тонкие полоски, чтобы потом сплести в прочную веревку, футов шесть. Ткани оставалось еще на две полосы. Он снова начал рвать ее зубами. Тяжело дыша и ворочаясь, словно он онанирует, Бэзил изорвал всю материю и доплел веревку до конца.

Сидя за монитором, Люси просматривала архив электронной почты. Сегодня она работала в компьютерном центре академии.

Им с Марино удалось выяснить, что еще до работы здесь Джо Эмос имел контакты с режиссером, который собирался запустить по одному из кабельных каналов очередную программу на криминальную тему. Джо было обещано пять тысяч долларов за эпизод при условии, что он попадет в эфир. Блестящими идеями Джо начал фонтанировать в конце января, как раз тогда, когда Люси испытывала электронное оборудование на одном из своих вертолетов. Помнится, однажды, почувствовав себя плохо, она побежала в туалет и оставила на сиденье мобильный. Эмос первое время скромно занимался плагиатом, но затем обнаглел и принялся открыто воровать сценарии целиком, беспрепятственно влезая в базы данных.