Чтение онлайн

Упал на подушку, но как-то неправильно, старался придержать себя правой рукой, а не получилось, то ли бинты не дали, то ли что-то другое.

И снова полетел в темноту, где не было ничего хорошего, хотя начиналось все вроде неплохо. Солнце. Зелень тополей. Старый двор. Ребята. Облезлые качели. И бесконечное лето впереди. А потом холодный ветер унес все, и кто-то знакомый стоял за пеленой дождя и громко сопел.

— Очнулся? Как самочувствие?

Перфилов долго всматривался в некрасивое покрытое мелкими веснушками лицо, ворочая тяжелым языком, чтобы ответить. Звуки никак не складывались в слова.

Он смог промычать только после того, как девушка выжала ему в рот ватку с водой.

— Где я?

— В Москве. В госпитале Бурденко. У тебя тяжелое ранение. Если бы оставили на месте, не выжил бы. Привезли самолетом и сразу на стол. Операция шла восемь часов. Как самочувствие?

— Ноги больно! — он простонал. Боль очнулась от спячки и теперь немилосердно рвала колени. — Что с ними?

— Нет у тебя ног, Сергей Перфилов, — медсестра вздохнула. — Отрезали. Их осколками перебило, гангрена началась, хирурги пытались спасти, но не получилось. Слишком долго ты пролежал в поле без медицинской помощи, крови много потерял, ткани омертвели.

— А ребята из моей роты?

— О них ничего не знаю. Говорят, многие погибли, колонну долго обстреливали из гранатометов и пулеметов, пока не прилетели вертушки.

— Так я один живой остался?

— Не один. Раненых хватает, но к нам поступили только тяжелые.

— А почему так больно, если ног нет?

— Сейчас сделаю обезболивающий укол, и ты заснешь.

— Обе ноги? — Перфилов спрашивал, не понимая смысла. Глупость какая-то! Что значит — отрезали?! Он, что, ходить не сможет? Совсем? Или все-таки сумеет? Протезы сейчас делают хорошие. Если Маресьев смог летать, то и он научится хотя бы ходить, а там все как-нибудь устроится. Конечно, плохо, когда ног нет. Но что поделаешь — на войне убивают и калечат. Ноги-то в колене болят. Значит, ниже отпилили. Протезы придется носить. Ничего. Как-нибудь. А куда деваться-то?

Он тяжело выдохнул застоявшийся в легких воздух и спросил:

— С правой рукой что? Тоже болит…

— Придет врач, у него и спрашивай, а мне столько не платят, чтобы на подобные вопросы отвечать, — медсестра воткнула ему в руку шприц. На ее глазах показались слезы. — И без того сердце на части рвется. Молодой парень, красивый, умный и такая беда. А я одна живу. Господи, ну почему так страшно устроен этот мир?!

Боль откатилась назад, спряталась в глубине. И снова сон: двор, облезлые качели, солнце и бесконечное лето впереди. А рядом кто-то стоял и сопел. И еще Сергей вдруг понял, что он ему хорошо знаком, нужно только вспомнить его лицо…

Когда очнулся в следующий раз, то боли уже не чувствовал. Но знал, что она живет в нем и, не спеша, со смаком обгладывая коленный сустав, пока ее не слышно только потому, что обезболивающее приглушает ее довольное чавканье, как ватное одеяло звуки.

Он полежал немного и решил посмотреть, что случилось с ногами. Может на месте? А вдруг?

Встать ему не удалось, без рук оказалось невозможно даже приподняться, к тому же когда пошевелился, то уронил что-то, и вдалеке зазвучала тревожная трель звонка. Он упал назад на подушку. Раньше даже не подозревал, как тяжело просто двигаться!

На звонок вместе с медсестрой пришел и врач.

— Как вы себя чувствуете, больной? — спросил врач — молодой парнишка со смешными лопоухими ушами. — Хорошо спали?

Должно быть недавно закончил институт. Сергей тоже мог бы получить образование, да ушел в армию с третьего курса педагогического университета по собственной глупости. Поссорился с преподавателем, а тот отыгрался на экзамене и пересдать не дал. Скотина! Вот из-за таких, как он, люди идут в армию, а потом ноги теряют. Выйду из больницы, схожу в деканат, может, разрешат восстановиться. Теперь у него как у ветерана много разных прав.

Если не восстановят, то хоть морду этому гаду набью!

Со службой по всему видать, все закончено. Хватит, да и не было в ней ничего хорошего, отдал родине долг с излишком. Интересно, Игорь жив? Может, лежит сейчас в соседней палате? Или уже под землей отдыхает?

Как он трясся всю дорогу, колотило его так, словно на смерть ехал.

Так и вышло…

Он не мог мыслить связно — не получалось. Кроме снотворного ему вкалывали что-то еще, и это подергивало его мозг странной дымкой. Поэтому и рассуждал отвлеченно: словно не с ним случилось беда, а с кем-то другим. Если бы было иначе, наверное, уже давно выл от тоски и отчаяния, а зубами грыз вены на левой руке — правой-то нет!!!

Что?!

Перфилов даже в этом полубреду удивился своим мыслям. До ног дотянуться не мог, но руки лежат рядом, достаточно просто скосить глаза.

Сердце замерло, потом заныло, и точно, вместо правой руки обмотанная бинтами культя, дурно пахнущая мазью Вишневского.

— Ерунда, — пробормотал он. — Наверное… просто бред. Такого не бывает, чтобы и ноги и руку. А как я этой сволочи буду морду бить?

— Что вы сказали, больной?

Сергей перевел взгляд на молодого врача.

— Я спросил — что с моими ногами?

Тот переглянулся с медсестрой, она отвела взгляд, потянулась к столику за шприцом, и стала набирать в него из разных ампул.

— Неужели вам не сказали?

— Что-то говорили, но я не понял, в голове шумело от наркоза, — Перфилов вздохнул. У него внутри рос настоящий ужас, от которого хотелось кричать на весь свет или материться. Левая рука на месте, на ней царапины замазаны йодом, поэтому она и желтая, как у индуса, а правой нет!!

Если еще и ног нет, как он будет жить? Когда есть руки, но нет ног, еще существовать как-то можно, но когда нет одной руки и ног, то это уже беда!!!

Он закусил губу, чтобы не разрыдаться, к вкусу медикаментов во рту добавился вкус крови.

— Мы спасли вам жизнь, правда, для этого пришлось ампутировать конечности, — врач говорил размеренно и бесстрастно, но где-то в глубине его глаз прятались растерянность и сочувствие. — И правую руку отрезали по локоть, на нее потом вы сможете установить протез.

— Насколько сильно отрезали? — Сергей чувствовал, еще немного и он не выдержит, сорвется и начнет убивать. Господи — но чем?! — Протезы какие придется заказывать?