Хищники
Шрифт:
Некоторое время они шли молча – до тех пор, пока не остановились на другой стороне сквера, возле набережной Невы. Полковник с ужасом понял, что потерянный было след сделанной майором Безукладниковым копии видеозаписи все-таки объявился. И у кого! У вора в законе! Тут есть от чего сойти с ума… Впрочем, может, не все так плохо, как кажется на первый взгляд? Вор – не прокурор, срок не впаяет. Тогда что?
Кирилленко остановился, бросил окурок на землю, раздавил его носком форменного ботинка и, не глядя Корнеичу в глаза, тихо спросил:
– Чего ты хочешь от меня, старый? Раскаяния?
– Ничего такого, чего бы у вас не водилось, гражданин начальник, – спокойно ответил Петр Корнеевич. – Ничего такого, – повторил он, делая вид, будто размышляет. – Как ты уже понял, наверное, кассета с записью находится у меня в надежном месте. Правда, все время забываю, где именно! – усмехнулся старик. – Ну да ладно… На такой случай есть верный способ. Очень хорошо освежает память. Знаешь какой, Виктор Викторович?
– Нет, – отрезал полковник.
– А я знаю! Миллион долларов!..
Кирилленко показалось, что он ослышался. Он впился взглядом в глаза старика и прочел в них такую уверенность, что окончательно убедился – ситуация более чем горячая.
– Ну и если миллион появится? – с вызовом спросил полковник.
– Тогда я вспомню, где находится кассета, отдам ее тебе и навсегда забуду о том, что мы вообще знакомы. Ну и, естественно, гарантирую отсутствие копии! А как же! Все должно быть по-честному, ведь мы с вами, Виктор Викторович, люди солидные. Вы вот, например, на пенсию собрались… Да и я тоже не хочу себе проблем на старости лет. Сколько мне осталось жить на этом свете? Годиков десять – пятнадцать, в лучшем случае? Так пусть они будут прожиты так, чтобы на смертном одре я мог с чистой совестью сказать: «Дай Бог каждому так пожить, как пожил я!» А что для этого надо, я вас спрашиваю? Всего-то один миллион американских баксов. Ведь для тебя, гражданин начальник, это ж карманные деньги!.. Мне Пегас многое что рассказывал, о-о-очень многое, я все запомнил…
Кирилленко не мигая смотрел в глаза Корнеича и с трудом сдерживался, чтобы не вцепиться в его хилую морщинистую шею. Как было бы здорово таким простым и, главное, дешевым способом избавиться от этого жадного старика! Косточки хрупкие, податливые, достаточно лишь слегка надавить и со спокойной душой ехать в «Прибалтийскую» на банкет! Но увы, такие, как Корнеич, прежде чем что-либо предпринять, очень хорошо все взвешивают, продумывают и только затем решаются на опасную игру. Не то что нынешние отмороженные, которые первым делом хватаются за стволы, палят во что попало, а уже после, сидя на тюремной параше, начинают напрягать единственную извилину и соображать, что, возможно, гораздо лучше было бы в свое время пойти на завод гайки закручивать… Глядишь, и остался бы свободным, хотя и без «БМВ».
– А что, если я сейчас возьму и задержу тебя, а потом засажу в камеру, где ты случайно кончишь жизнь самоубийством? Повесишься на резинке от трусов! – Кирилленко без всякой веры в успех предпринял последнюю попытку решить дело без потерь. – Что тогда делать будешь?!
– Я?! – пожал худыми плечами старик. – Я-то, наверно, уж ничего не смогу. А вот те ребята, которым я оставил на сей счет соответствующие указания, найдут, как поступить при подобном раскладе!.. Так что только держись!.. Молодые, горячие… Прямо как я полвека назад. Отнесут пленку на телевидение, и…
– Каким образом кассета оказалась у тебя? – спросил полковник, но старик опять неопределенно пожал плечами.
– Забыл, представляешь?! Лекарство нужно, маленький зеленый «лимончик». Вот тогда все сразу вспомню. А потом спокойно уйду на покой и начну разводить пчел где-нибудь на Карельском перешейке, на тихом лесном хуторе. Красота! – Корнеич в умилении закатил глаза и грустно вздохнул. – Так что, Виктор Викторович, одна надежда на тебя. Доктор ты мой ненаглядный…
– Какие ты дашь гарантии, что оставишь меня в покое? – прошипел сквозь зубы новоиспеченный пенсионер.
– Только мое честное слово, – серьезно ответил вор. – Но цену ему ты знаешь, так что можно считать такой залог вполне достаточным. Насколько я понял, согласие все-таки достигнуто?
– А что, у меня есть другой выход? – ухмыльнулся Кирилленко, доставая из пачки очередную сигарету и сжимая зубами фильтр. – Разве что пристрелить тебя, старый хрен, прямо здесь, не отходя от кассы, чтобы больше воздух не портил?! А там уже посмотрим, какие ты принял против меня меры предосторожности!
– Что ж, я согласен, – рассмеялся старый вор и закрыл ставший на время ненужным зонт. – Столько раз под смертью ходил, что уже и не страшно. Не напугать тебе меня, начальник. А вот тебе стоит поостеречься…
– Не понял! – рявкнул Кирилленко, оглядываясь на стоявшую в пятидесяти метрах позади собеседников черную служебную «Волгу». – Что, борзеть начинаешь?
– Не надо так нервничать, нам, людям пожилым, это вредно! – поморщился Корнеич. – Лучше обговорим детали. Вот, – вор сунул руку в карман плаща и достал клочок бумаги, – здесь номер счета в шведском «Индастриал Моушен банк». Деньги – миллион американских долларов – должны поступить туда не позднее чем через… три дня…
– Я не успею.
– Сказки, начальник, будешь загибать своим будущим внукам, а меня они уже давно не трогают. Едем дальше… – Корнеич подождал, пока Кирилленко уберет в карман переданный ему листок с цифрами, а потом продолжил: – Как только баксы упадут на счет, я немедленно звоню тебе на сотовый и говорю, где взять кассету. На этом сделка считается завершенной. Ну, как я придумал, хорошо?! – Вор улыбнулся и с видом победителя посмотрел на злого как черт полковника.
– Не то слово! – огрызнулся тот. – пока можешь радоваться. Не знаю, какими тайными тропами Безукладников вышел на такого прожженного ухаря, как ты, и отдал на хранение кассету, но хочу тебя предупредить – после совершения обмена я не дам за твою поганую душу даже раздавленного «бычка»! До сих пор никому еще не удавалось так безнаказанно шутить с полковником Кирилленко, и ты тоже не станешь исключением… За секунду до смерти ты вспомнишь эти мои слова, обещаю.
Виктор Викторович смерил вора уничижительным взглядом, развернулся и твердым шагом направился к машине.
Когда полковническая «Волга» скрылась за поворотом, Корнеич, проводив ее взглядом, тяжело вздохнул, вынул из карманов плаща дряблые, со вздувшимися венами руки и обнаружил, что они дрожат.
– Все, дожму этого поганого мента и ухожу на покой, – пробормотал заслуженный вор себе под нос. – Стар я стал для таких игр… – Потом Корнеич вдруг злорадно улыбнулся и добавил: – А все-таки прищучил я эту падлу злоебучую, ох прищучил! Ишь ты! И нашим и вашим всю жизнь служить пытался, сука!