Хитник
Шрифт:
– Нам известно, – надрывно прокричал командир, – что в здании скрывается трое магиков-террористов, нарушивших запрет на применение сверхмощных маговоздействий в обычниковой части города! Вот подтверждение тому, что вся троица в башне, – он поднял вверх белый мотоциклетный шлем. – А также мы знаем об имеющемся у одного из магиков чрезвычайно опасном колдовском оружии. Потому требую немедленной выдачи государственных преступников в добровольном порядке, иначе ко всем находящимся в башне будут применены жёсткие меры! Вплоть до расстрела без суда и следствия.
– Понятно. В дверь больше не ломитесь, мы должны обдумать ваше требование. – Федул выключил звук, нервно поскрёб в бородке. – Это нас дядя Вано сдал, больше некому. Настучал про меня с бабаем и про твой, Глеб, серебряный кинжал… опять же, я при нём, при дяде Вано, сдуру сказал, куда мы едем. Эх, никому верить нельзя, даже тому, кому жизнь спасли!… Хитник, чего делать-то будем? Ой как сдаваться не хочется, но шутки с имперской военной полицией… мнэ-э… могут для нас закончиться плохо. Очень плохо! Башню они, конечно, не вскроют, куда там, но если с их подачи против нас ополчатся все имперские спецслужбы, то мало никому не покажется. Особенно нам.
– Глеб, скажи Федулу, пусть даст увеличение, – внезапно потребовал Хитник. – Хочу морды штурмовиков получше разглядеть. Есть у меня некоторые сомнения-подозрения, – какие именно, мастер-хак уточнять не стал. Глеб передал гному пожелание Хитника: Федул пожал плечами, мол, не вижу смысла, но требование брателлы-хака выполнил.
На экране один за другим проплывали лица бойцов имперской военной полиции – колдовские шары давали отличное изображение, прямо таки портретное. Хоть фотографии делай, для стенда «Наши отличники боевой и политической подготовки».
– Эвона как, – вдруг удивлённо сказали позади Глеба, – а я ж некоторых ребяток-то знаю! – парень оглянулся: вовремя очнувшийся бабай, нежно прижимая к груди невесть где и как сохранённую двухлитровку пива, тыкал указательным пальцем в экран:
– Вон тот, и тот… и этот, и те двое… и который с ведьминским шлемом, – они ж за последние месяцы много раз в моём парке бывали! Как обшмонают ангела Нифонта, так после обыска сразу в пивную – рядом ведь, удобно… Кажись, они из приспешников мага Савелия. Да, точно! Я их разговоры подслушивал, потому и в курсе.
– Я тоже человек восемь опознал, – голос у Хитника был напряжённый, злой. – Боевики из «Творцов идей». Случалось видеть, когда с «творцами» сотрудничал, а зрительная память у меня отменная, – Глеб озвучил сказанное мастером-хаком и уже от себя прокомментировал очевидное:
– А ведь нихрена это не военная полиция! Жулики, блин, обманщики. Бандиты с автоматами… Думаю, они через нас хотят на голову Хитника выйти – типа использовать дураков, авось знают где она! Использовать да и порешить после, за ненужностью.
– Именно, – согласился Федул. – Разводят нас, гады, как лохов. Шиш им, а не сдаваться!
– Будем прорываться с боем? – глотнув пивка, обрадовался Модест. – Эт-можно, эт-хорошо! Люблю, однако, с бодуна в толковой драке поразмяться, очень оно здоровье восстанавливает, даже лучше, чем пиво. Мне бы только оглоблю потяжелей… Федул, у тебя есть оглобля?
– Тю на тебя, – отмахнулся гном, – придумал, затейник, с оглоблей на автоматы переть! Нет, мы сейчас бегом-бегом собираем всё самое ценное, то есть оставшееся вино с закусью, и сваливаем отсюда нафиг.
– А что, в башне есть запасной выход? – с надеждой спросил Глеб. – Надеюсь, нам не придётся делать подкоп из сортира на первом этаже. Да?
– Не придётся, – подтвердил Федул, успокаивающе похлопывая Глеба по пояснице. – Мы весело, с песнями и ветерком, прямо из башни рванём на мотоцикле в Ничейные Земли! Проход я организую поближе к Музейной Тюрьме… хотя как получится, так и получится. Не до конкретной точности, брателло, – гном полез под стол, за брошенными туда вчера кульками-сумками.
Глеб вздохнул, подобрал возле опрокинутой вешалки свою куртку, кепку, и пошёл помогать бабаю собирать «самое ценное».
Глава 10
Утерянный холодильник обнаружился на первом этаже.
Уж как бабай с гномом ухитрились скинуть его с винтовой лестницы, Глеб так и не понял – по всем законам архитектуры холодильный шкаф должен был застрять ещё на первом лестничном повороте, наглухо ту лестницу заблокировав. Как надёжная баррикада против штурмующих второй этаж врагов.
Сейчас холодильник лежал на опрокинутом мотоцикле, с настежь распахнутой дверцей, мокрый от растаявшего в морозилке льда и с не разбившейся бутылкой вина внутри. Больше в холодильном шкафу ничего не обнаружилось.
– Ишь ты, четвёртая нашлась, – радостно прогудел бабай, укладывая бутылку в сумку со снедью, – экие мы рачительные и запасливые оказались!
– Холодильник-то зачем выбросили? – спросил Глеб, ногой захлопывая дверцу.
– Шут его знает, – честно признался бабай, снимая покорёженный шкаф с мотоцикла и припирая им входную дверь, – захотелось выкинуть, вот и выкинули. А про охлаждённую бутылочку и забыли… Удачно получилось, право слово!
– Понятно, – Глеб подошёл к стальной плите, приложил ухо, прислушался: за дверью было тихо – бойцы из «военной полиции» ждали окончательного решения гнома, взявшего короткий тайм-аут на размышление. Как оказалось, ждали не зря: громкий, усиленный магическими шарами глас Федула прогрохотал с башенной высоты:
– Мы сдаёмся! Выйдем через пятнадцать минут. И ещё – я убедительно прошу гражданина военного начальника ни в коем случае не надевать шлем, тот самый, что вы нашли. Тот, что у вас в руке.