Чтение онлайн

Так в чем же оно, это чертово счастье?

— Мама! — раздался неподалеку детский голосок.

Я вздрогнула и невольно повернулась в ту сторону. Малыш лет четырех подбежал к высокой симпатичной женщине и она наклонилась, чтобы взять его на руки. Руки ребенка обвились вокруг материнской шеи и он сказал — громко, еще не умея стесняться своих чувств:

— Мамочка, я тебя люблю!

У меня внутри вдруг все перевернулось, а глаза обдало резкой болью стремительно подступивших, долго сдерживаемых слез.

Мне вдруг стало кристально ясно — это и есть счастье. Счастье — когда ты кому-то нужен. Когда тебя любят просто потому, что ты есть.

Я резко поднялась на ноги. Пьер кинул на меня вопросительный взгляд.

— В чем дело?

— Пойдем отсюда… — выдохнула я хрипло.

И в этот самый момент дверь кабинета приоткрылась и оттуда послышалось:

— Нечаева, проходите!

Я испуганно помотала головой и отступила на шаг.

— Нет! Отмените все!

И просто побежала прочь.

Пусть этот ребенок и был от Исаева, но он являлся прежде всего моим. Моим и только моим!

— Я рад, что ты передумала, — раздался позади голос Пьера, когда я остановилась возле машины и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

— Пообещай мне кое-что, — резко кинула я, не оборачиваясь.

— Все, что пожелаешь.

— Обещай, что Исаев никогда не узнает об этом ребенке.

Я все же повернулась к Пьеру лицом и требовательно повторила:

— Обещай мне!

Он внимательно вгляделся в мое лицо, потом пожал плечами и спокойно сказал:

— Обещаю.

Я поняла, что все это время даже не дышала. Жадно глотнув воздуха, нетерпеливо дернула дверцу машины и коротко попросила:

— Поехали отсюда.

В этот момент, сидя рядом с Пьером в салоне авто, я впервые за последние сутки чувствовала себя спокойно.

Как вскоре оказалось — увы, преждевременно.

— Ты готова? — привычно спросил Пьер следующим вечером, критически оглядывая меня с головы до пят.

Это был заключительный день нашего показа в Милане. Дальше мы должны были вылетать в Париж, но я уже знала, что для меня этот выход на подиум — последний.

— Да, — кивнула ему уверенно. Разгладив и без того идеально ровную ткань платья, негромко призналась:

— С трудом представляю, что для меня это все заканчивается… Чем я стану теперь заниматься? На что вообще гожусь?

Друг успокаивающе сжал мою руку:

— Не волнуйся на этот счет. У меня уже есть новая, абсолютно бомбезная идея!

Я вскинула голову, с любопытством на него уставившись: 

— И какая же? 

— Всему свое время! — усмехнулся Пьер. — Расскажу тебе, когда вернемся в отель, а пока…

Договорить он не успел. Со стороны входа послышался какой-то шум и перед нами показался один из охранников, а за ним…

Я едва не вскрикнула от ужаса. Исаев, что застыл на месте, глядя на меня, казался настоящим ожившим кошмаром. Я едва сдержалась, чтобы не прикоснуться рукой к животу в защитном жесте.

— Марина, Пьер! — окликнул нас охранник, едва сдерживая на месте Исаева, который пытался решительно отстранить его, чтобы пройти, при этом не сводя с меня глаз. — Эти люди говорят, что они к тебе, Марина! 

Только сейчас я заметила позади Исаева какую-то женщину. Ее лицо было мне незнакомо, но что-то в ее облике — неуловимо близкое — встревожило меня. И то, как она на меня смотрела…

— Марина! — прогремел голос Исаева, отвлекая меня от раздумий насчет непонятной гостьи. 

В голове вдруг резкой вспышкой пронеслось воспоминание о нашей последней встрече. Как он тогда сказал?..

— Уберите их отсюда, — холодно отчеканила я, повторяя те давние слова Исаева. — Я не знаю этих людей.

И, развернувшись на каблуках, пошла прочь, стараясь не думать о странно-молящем взгляде незнакомой женщины, который упрямо стоял перед моими глазами.

Чего-то подобного, признаться честно, я и ожидал. Девочка вернула мне те слова, что я сказал ей однажды. Что ж, я их вполне заслужил, и даже был рад тому, что услышал. Потому что в каждом слове Марины мне чудилось неравнодушие. Ко мне. Хотя, может быть, я и ошибался на этот счет, но сейчас хватался за возникшую в голове мысль, словно утопающий за соломинку.

Охранник попытался схватить меня и вытолкнуть, на что пришлось отреагировать довольно радикально. Коротко, но сильно ударив его под подбородок, я дезориентировал парня. На время, конечно, скорее всего, весьма короткое. Но мне должно было хватить его, чтобы догнать Марину и… а что делать дальше в этом случае, я не особо понимал.

— Что? Меня тоже ударишь? — воскликнул Пьер, вставая на моем пути.

— Не придется, — процедил я, отпихивая его от себя.

Возле Марины я оказался через мгновение. Схватил ее за руку и, довольно бесцеремонно, втолкнул в небольшую каморку, заваленную каким-то барахлом. И не успел запереть дверь, как мое лицо обожгла вспышка боли. Потом еще и еще.

— Немедля выпусти меня отсюда! Слышишь?! Я требую! — закричала Марина, выписывая мне пощечины и пытаясь пробраться к двери, на пути к которой я встал непробиваемой скалой.

Конечно, уже вот-вот эту дверь высадит охрана, а меня вышвырнут отсюда, но поступить иначе я не мог. Стоило мне взглянуть на Марину, как я понял — она не хочет иметь со мной ничего общего, и это, в целом, было объяснимо.

— Выпущу, когда ты меня выслушаешь, — начал я, но девочка снова ударила меня.