Чтение онлайн

Ласкаю её внизу, хрипло дышу, стараюсь упростить момент, но сжимаю зубы от нетерпения, чтобы не ворваться в её мягкое фигуристое тело.

Смотрю на перепуганную девушку, опускаюсь ниже и прохожу языком по расщелине, несколько раз, пока она не сдаётся, вздыхая. Что-то меняется, слёзы высыхают, на дне глаз появляется блеск, и ритм дыхания становится другим.

Разум всё так же бездействует, и я нависаю над ней, раздвигаю ноги и вхожу.

И это влажно и узко. Так узко, что описать словами невозможно.

Приходится проталкиваться, чтобы получить как можно больше, почувствовать сильнее. Ей больно. Но это нужно сделать, иначе никак. Лишить её девственности, чтобы потом стало хорошо.

Испытываю эйфорию, которой раньше никогда и ни с кем не было.

Хриплю как животное и двигаюсь, давлю и толкаюсь. Вхожу в неё. Сдерживаться нереально, от нескольких трений и понимания, что по до мной именно Лена, кайф сам по себе ползёт по вспотевшему, одуревшему от блаженства телу. И я это просто не контролирую. Вбиваясь самым глубоким и мощным толчком, мигом долетаю до финала. И почти сразу получаю такой мощный оргазм, что разаваливаюсь на части, подыхая каждой клеткой. Лежу на ней. Затем аккуратно приподымаюсь.

Ленка испугана. Смотрит на меня и не дышит. Выглядит маленькой и как никогда невинной.

Выдохнув, осторожно выхожу из неё и чувствую влагу. Не смотрю вниз и так знаю, что там кровь.

Я всегда знал, что с ней будет именно так. Наверное, это и есть ад, когда понимаешь, что ты больше никто. Эта девочка получила меня полностью, и я волком готов завыть от боли в груди, когда она безразлично отворачивается к стенке. Ложусь рядом, пытаюсь обнять. Говорят, первый раз у девушек никогда не бывает идеальным, но так хотелось надеяться. Резко появляется желание попросить прощения. Но я сдерживаюсь. Даже представить не могу, что с нами будет дальше.

Мне страшно. Это оказалось больнее, чем я предполагала. С ужасом представляю, как бы это было с Поповым, если даже с Алексом, с которым хотелось, теперь ноет и дёргает. И очень-очень болит. Я злюсь на него, потому что именно он сделал это, затолкав внутрь меня свою огромную горячую кочергу. Хочу лежать и плакать, жалеть себя. Рассчитываю, что зверь, получив своё, оставит меня в покое. Но Алекс, как обычно, всё решает за двоих. Он не даёт пустить слезу, оплакивая утерянную невинность. С силой подхватывает на руки и несёт в ванную. Пытаюсь сопротивляться, брыкаться, биться, злобно давлю на рану в боку. А он лишь перехватывает меня крепче и стискивает сильнее. Крепкий физически и непробиваемый, как скала, этого не отнять. Я слышала от подруг, что первый раз зачастую болезненный, и не ждала особой радости. Но от этого не легче.

Алекс включает воду, погружает меня в набранную ванну и моет измученное тело, смывая остатки крови. При этом не перестаёт целовать в онемевшие и распухшие губы. Обмазывает пеной, наслаждаясь процессом. «Это будет хорошо, но недолго», — снова вспоминаются слова Антона, и я нарочно ускользаю, уходя под воду с головой. Для Глазунова это ничего особенного, а для меня — полная погибель. Первый мужчина, забота после, поцелуи. Не так себя ведут, если просто получили желаемое.

Вынырнув, встаю на ноги. С волос течёт вода.

— Спасибо, я уже чистая.

Алекс не обращает внимания. Отходит в сторону, берёт полотенце и вытирает мои волосы, собирая воду. Главное сейчас — не смотреть ему в глаза, не чувствовать. Не пускать тёмного дьявола дальше тела.

Он никак не реагирует на мою попытку сбежать, подхватывает на руки и, завернув в полотенце побольше, несёт в кресло как маленькую. Садится сам и укладывает меня на колени. Дёргаюсь. А он смотрит в глаза, гладит по волосам, перебирая влажные пряди. Здесь что-то не так. Это какая-то новая, болезненная игра. Он задумал уничтожить меня полностью. За каждую пощечину и грубое слово, за побег, за унижение, за удар вазой по голове. Мне не нравится. Я не верю ему и, поёжившись, пытаюсь выкарабкаться.

Не даёт. Сильный, мускулистый и совершенно голый дикарь, пытающийся приручить девушку. Не верю. Алекс проводит крупным пальцем по моему лицу и по губам. И, судя по упирающейся в бедро крупной головке, снова хочет секса. Но я боюсь. Не надо мне этой боли. Только не снова. А он ведь не спросит, уверена, он никогда ничего не спрашивает, делает то, что хочет.

Мой первый мужчина встаёт и, удерживая меня на весу, сдёргивает простынь, бросает на пол. На секунду отставляет меня в сторону и, мгновенно расстелив покрывало, кладёт на кровать. Я с ужасом отползаю к спинке. Он подбирается ко мне, и я, глядя на его крупный, подрагивающий орган, пугаюсь ещё сильнее. Но, несмотря на страх, не могу не любоваться Алексом. Он чудовищно, просто притягательно красив. Хотелось бы не смотреть, но нет мочи. Меня магнитом притягивает разглядывать тело Глазунова, его совершенную фигуру с рельефом мышц, гладкой, загорелой кожей и тёмной полосой волос внизу живота.

Он надвигается. Дышу и кусаю губы. Нет, нет, только не это. Я боюсь. Не надо больше.

— Я не буду входить. Пока не буду, Лен. Пусть заживёт.

Его слова слегка успокаивают. Ужас чуточку отпускает, и я послушно укладываюсь на спину. Он с восхищением осматривает моё голое тело. И начинает трогать. Крупные мужские пальцы ласкают кожу, и, что-то прохрипев, он проводит руками от ног до талии и выше, быстро и сильно, будто не может насытиться. Сжимает, гладит, и так по кругу. Мнёт грудь, ногтями кружит вокруг сосков.

— Хочу тебя безумно, — горько смеётся, укладываясь сверху, придавливая крупным тяжёлым телом, — но не буду больше делать больно. Обещаю.

Дышу через раз, наблюдая за тем, как он целует мою кожу, волосы, губы. Впивается в рот болезненными, сумасшедшими поцелуями.

Алекс просто прикасается и очень много гладит, но в этом столько страсти! Наклоняется и, пытаясь раскинуть в стороны мои ноги, целует лобок. Не даю, сжимаюсь, боюсь, толкаю его прочь от себя, но он применяет силу, и мне приходится подчиниться. Глазунов начинает зализывать нанесённую собственноручно рану, как зверь. Да он и есть зверь. Одинокий волк, который оставит меня уже завтра. Я уверена. Но его горячий язык… Он везде. Он дурманит, несмотря на страх. Алекс возвращается обратно и сжимает моё лицо в тиски, по новой терзая губы. Сосёт язык и мучает рот.

И хоть из-за страха и пережитой боли я воспринимаю всё это будто со стороны, сопротивляться перестаю. Позволяю перевернуть себя, уложить на живот, скользить языком и пальцами по попке и ниже. Внутрь. Целовать сзади. Так странно и необычно. Запретно и грязно.

Он придавливает локтем поясницу и не даёт встать. И удерживает себя на грани. Он борется с собой. Я это чувствую. Но не делает мне больно.

— Цени красавица.

И постепенно становится уже не так страшно. Появляется лёгкое безразличие. Потом интерес. Накатывает едва уловимое тепло и даже жар. Он сжимает мой зад, уткнув меня лицом в подушку. И всё это приобретает другой оттенок.