Чтение онлайн

— А он не спешит…, - задумчиво протягиваю я. Вот уж не Давид, а мачо - Бандерас. Ловелас недоделанный.

— Вот я и решил устроить теплый прием на родине, начал разные проблемы устраивать, бизнес его отца и мой в одной сфере, так что труда не составило, а тут еще и участок этот, нервы ему потрепал.

— Ладно. Я все поняла. Совет раз – берешь Оксану и по зад…

— В смысле, я ж ее люблю,- ошарашенно спрашивает Матвей.

— В прямом. Собираешь все вещи, прямо все, чтобы не дай бог за чем не вернулась, ставишь ЗА порог и говоришь: «Я осознал, что ты любишь другого, в одну реку входить дважды не нужно было, а главное, что уважаешь ее выбор…»; закрываешь дверь перед ее носом, блокируешь банковские карты, ну оставь на пожрать на пару месяцев, пока будет искать нового идиота, ничего личного. И живешь спокойно. Второе, когда попустит со страданиями, оглянись. Я уверена в твоем коллективе куча баб, которые сохнут по тебе. Может у тебя помощница молодая есть.

— Есть, Верочка…

— Вот…, Верочка – это хорошо, лучше конечно Надежда – она умирает последней, но раз Вера, тоже сойдет, без веры в надежду тоже плохо живется.

— Ты, прикалываешься?

— Ни в коем разе. И прямо с первого траха начинайте рожать с Верочкой потомство, плодитесь и размножайтесь, как сказал, не помню кто…. Третье – читала я дело по вашему участку. Нахуевертили… Одна справка покрывает другую, как нотариус не побоялся выписывать акт дарения задним числом… Наверно был резон?

— Да, он закончил свою нотариальную деятельность…

— Хоть жив?

— В Испании…

— Ну и бог с ним… Все равно решение приму по закону. Так что, вот такие дела. Поезд Москва-Владивосток прибывает на конечную станцию, - оповещаю я, - ключи от машины на стол и прощай.

— Может, когда я отойду, замутим?

Только помирать от любви собирался, а тут уже клеится на ровном месте. Вот верно, чем больше мы стервы, тем на рынке невест ценнее. А то я все двадцать лет – ути-пуси, сюси-муси. Надо было с мужем так, он мне – доброе утро, а я ему – пошел на хер.

Отрицательно качаю головой.

— Паш, - зовет Матвей. Заглядывает шкаф, положил ключ на стол и стоит, закрывая выход.

Я беру ключи. Поднимаюсь из-за стола. Протягиваю Паше руку. Он удивленно приподнимает бровь, но руку подает. Пожимаю его руку, нащупываю болевую точку и жму. Ухмылка с лица сползает и появляется маска боли. Он отступает в сторону. Отпускаю руку, собираюсь выйти не прощаясь.

— Спасибо, - окликает меня Матвей.

На секунду остановилась.

— Прощай, - говорю я не поворачиваясь.

София

Вернулась домой часам к десяти. Думала все, что называлось «плохой день», осталось за порогом, и как только, я закрою дверь, больше меня не побеспокоит. Но этот день решил меня удивить, свалить с ног, выдоить остатки энергии из моего тельца и перейти из разряда «плохой день» в «супер говняный».

Я успела только переодеться в домашний халат как в квартире раздался звонок. Ууууу…, и не надо ходить к бабке, раз не домофон, значит кто-то из жильцов. А кто может ко мне прийти в десять вечера? Правильно…

— Привет, Давид, - открываю дверь, и чтобы долго не расшаркиваться, сразу добавляю, - проходи.

— Привет, вот уж не думал, что ты видишь через закрытую дверь, - говорит он, проходя в квартиру. Махнула рукой в сторону гостиной.

— После знакомства с тобой у меня открылся третий глаз. А сын у меня, вообще, владеет супер техникой – кибер-нано-экстрасенсорикой.

— Вы, прямо супер-семейка, - ржет засранец. Сейчас и я поржу.

— Ты, чего на ночь глядя пришел. Не спится? Тебе сказку прочитать, молока теплого налить, на ручках покачать?

— О, даже такие услуги? Ну, если, прямо из детского, то мне нравиться перед сном сисю пососать. Я читал, что не нужно отказывать ребенку в частом прикладывании к груди, если имела место стрессовая ситуация или резкая смена условий жизни. Убедившись в безопасности своего положения, кроха станет спать крепче, - вот это познания.

— И давно тебя интересует вопрос грудного вскармливания? – интересуюсь я. Удивил, что сказать.

— Ну, если у меня нет детей – это не говорит о том, что у меня нет племянников. У меня есть сестра, сейчас правда они живут в Испании, но как только начнется учебный год, они вернуться в город. Старшему пятнадцать, а вот младшей шесть месяцев.

— Оу…, - а что мне еще сказать, мы знакомы чуть больше недели. У своих родителей я не живу уже двадцать лет, а жизнью соседей я не интересовалась, а в редкие случаи приезда к родителям, за забор не заглядывала. Может у них и анаконда со слоном жили? – Из успокоительного могу предложить настой валерианы или на кухне в холодильнике что-то из спиртного.

— Лучше из спиртного.

В дверь опять позвонили, да что за срань? Теперь кто? Соседка за солью, сахаром, хлебом…?

— Иди на кухню. Пей все, что тебе нравится. Я сейчас открою дверь, а потом к тебе приду.

— Что, не хочешь знакомить меня с любовником?

— Охреневший бабкин внук…, - тяну я, - вот если бы был у меня кто, я б тебя пустила? Иди уже пей, а то от нехватки жидкости в организме, у тебя мозг ссохся до размера чернослива. – Хмыкнул, но пошел. Вот уж мужики, без году неделя знакомы, а уже претензии.

Подхожу к входной двери, замок щелкает и только успеваю сделать шаг в сторону, как проносится, мать его торнадо, по имени МИЛАНА. Что за… на фиг? И летит прямо в гостиную. Толкаю дверь, чтобы закрылась сама и иду следом за этой разрушительной силой.

— Я не потерплю того, чтобы мой муж с тобой шашни водил, - начинает орать она, как ненормальная.

— А где бэмби?
– я думала, что подумала про себя, но по ее удивленному взгляду поняла, что сказала вслух.

— Кто? – И зависла.

Наверное, я сбила ее настрой на грандиозный скандал своим вопросом. Такие как она, выстраивают речь в своей голове и, если что-то вне плана, все - ступор.

А что я должна была спросить, если еще полгода назад было бэмби, а сейчас – разгневанная олениха или оленина? Глаза горят, ноздри раздуваются, руки в кулаки сжала…, чи драться со мной собралась?