Хочу замуж!

Меня зовут Астра. Астра Иванова. Нет, это не псевдоним, и уж тем более, — не шутка. Между прочим, мы, взрослые девушки, не склонны шутить. Вообще! Думаю, не стоит уточнять мой возраст. Ну, какая разница, правда? Скажу лишь, что я не замужем. И дело здесь вовсе не в отсутствии у нас, взрослых девушек, чувства юмора. Всё гораздо сложнее и серьёзнее. Признаюсь вам по большому секрету: нам просто не до смеха.

Скажу прямо: нелегка она, жизнь взрослой девушки. Мы, как бельмо на глазу у всего остального мира. Нас обсуждают и осуждают все, кому не лень. А не лень — многим (иногда мне кажется, что тех, кому — не лень, в смысле: не лень перемывать взрослым девушкам косточки — тьма-тьмущая). В общем, каждому второму, если не первому.

Многочисленные доброжелатели нередко подозревают нас в карьеризме, упрекают в чёрствости, эгоизме и привередливости. И это, прошу заметить, в лучшем случае! В худшем — нас, взрослых, самостоятельных и зачастую привлекательных девушек, принимают за истеричек и психопаток.

Ещё добрые люди порой повергают нас в тихий ужас своим поистине неуёмным желанием нам помочь. Ну, в смысле: помочь выйти замуж. Согласитесь, о каких шутках может идти речь при таком положении вещей?

А ведь в действительности мы — чувствительные и легкоранимые натуры, которые большую часть своего времени посвящают самоанализу, пытаясь найти ответы на два жизненно-важных вопроса: Кто виноват и Что делать? Вы скажете, это извечные вопросы русской интеллигенции? Нет, это вопросы, которые очень волнуют всех взрослых девушек.

Правда, мне в некотором роде повезло. Я знаю ответ на первый из двух вопросов: Кто виноват?

Уже с раннего детства я, если не понимала, то предчувствовала всю сложность уготованной мне судьбы. А как иначе? Жизнь с таким абсолютно нелепым и даже несуразным именем, как у меня, да ещё в сочетании со столь «редкой» в России фамилией, не может быть лёгкой по определению. Что тут скажешь? Только одно: имя, как и родителей, не выбирают…

Помню, как в детстве я отчаянно завидовала своим подружкам, которых звали: Валя, Ира, Люся. Ни в детском саду, ни в школе, ни во дворе никто и никогда не переспрашивал этих девочек, как их зовут. Не округлял от удивления глаза. Не цокал языком. Не свистел вслед. Господи, не жизнь, а сказка! Правда, как я теперь догадываюсь, эти девочки сами не понимали своего счастья. Ну, Валя и Валя, что тут такого? Главное — не Миша или Коля, верно?

Мне же вечно приходилось выкручиваться из положения. Я росла довольно сообразительной девочкой и уже в шестилетнем возрасте меня отдали в школу, где я несколько видоизменила своё имя и стала называть себя Асей. Коротко. Прилично. Понятно.

Но одноклассники моих усилий не оценили. Они называли меня либо Аськой (Вы представляете себе этот кошмар в ночи — Ась-ська?!), либо по фамилии — Иванова. Конечно, мне это всё очень не нравилось. К тому же, появились проблемы в личной жизни, и после окончания четвёртого класса я без всякого сожаления перевелась в другую школу.

Для нового коллектива требовалась новая красивая легенда. Я не стала мелочиться и без особых заморочек поменяла себе пятую графу. Естественно, поменять себе национальность в документе невозможно, а на словах — почему бы и нет?

Между тем моя мама очень любила слушать песни болгарской певицы Лили Ивановой. Говорят, она была очень популярна в СССР. Признаюсь, фамилия «Иванова» ласкала мой слух больше, нежели «Иванова». Она таила в себе какую-то интригу, волнующий намёк на дальние страны, романтические путешествия, другую — более интересную и насыщенную жизнь.

С небрежным, как и положено иностранцам видом, я рассказывала своим новым товарищам легенду о том, будто мой отец — болгарин по происхождению, вот почему родители и дали мне столь необычное имя — Астра. Впрочем, необычным оно являлось только здесь, а в той же Болгарии, согласно озвученной мною версии, имя Астра — абсолютно в порядке вещей.

Я знала, что проверить правдивость этой истории было нельзя. Мой папочка ушёл из семьи, когда мне было всего лишь три месяца, а вытянуть хоть какую-то информацию из моей меланхоличной от природы мамочки практически невозможно.

Моя матушка очень не любит, когда её беспокоят. Она жила и живёт своими воспоминаниями, мыслями, мечтами. Ей хорошо наедине с собой. Хотя, если речь вдруг заходит о её любимых цветах, мамочка сразу заметно оживляется. Полагаю, вы уже догадались, какие цветы любит моя мама? Лично я не люблю цветы в принципе. Но это так, к слову.

Номер про папу-болгарина, как говорится, прокатил. Хотя бы в школе я больше не слышала насмешек по поводу своего имени. А вот приучить одноклассников и учителей к правильному произношению моей фамилии (имеется в виду, в болгарском варианте) мне, к сожалению, не удалось. Все упорно продолжали называть меня Иванова. Мне пришлось признать своё поражение в этом вопросе.

“Что ж, от судьбы, видно, не уйдёшь, — размышляла я на досуге. — Ну, ничего. Вот выйду замуж, и моя жизнь полностью изменится!”.

Эх, знать бы, где упасть, соломку бы подстелила!..

После окончания школы я благополучно поступила в институт на филологический факультет. Может быть, вы замечали, что все, кто не имеет определённых склонностей к какому-либо виду деятельности, почти всегда идут поступать на филфак? Там учиться проще простого.

Не нужно уметь решать задачи, знать и запоминать всевозможные формулы, теоремы, как на физмате, или заучивать таблицу Менделеева и разбираться в молекулярных соединениях, атомах, как на факультете химии. Потому что если ты знаешь алфавит и не делаешь по две ошибки в каждом слове, то можно смело подавать документы на филфак. Именно так поступает большинство благоразумных людей.

Я не стала ломать голову и влилась в стройные ряды большинства. Впереди была целая жизнь, и казалось, что ты всегда успеешь в ней что-либо изменить. Да, слишком поздно я узнала истину: Первый шаг определяет все последующие шаги. По-моему, кто-то из великих её сказал, а может, в каком-то фильме я эти слова слышала. Это не столь уж важно. Главное: в итоге получилось то, что получилось.

А между тем, даже обучаясь на филологическом факультете института, где на группу из тридцати человек приходилось всего три парня, я могла бы при желании устроить свою личную жизнь, выйти замуж, иметь детей! Но тут вмешалась неумолимая судьба.

Вы не поверите, но у моего воздыхателя (одного из тех самых трёх): застенчивого рыжеволосого мальчика с добрым веснушчатым лицом, и угловатой, как у подростка фигурой, фамилия была Козел! Подчёркиваю, ударение в его фамилии падало на первый слог. На первый, не на второй. Но вы же знаете наших людей!