Шрифт:
Глава 1
Впервые в жизни Фахир Валтах видел своего патрона в бешенстве. И теперь понимал почему. Они с Хансом Ури Энтиленом Лордом-магом Протектората Нейтен были знакомы более пятидесяти лет и никогда ранее глава Протектората не проявлял никаких отрицательных эмоций в присутствии своего начальника стражи. Мог иногда пожурить за что-то, но так — по-отечески, можно сказать — любя.
Правда, с другой стороны, никогда ранее в карьере Фахира и не было таких оглушительных провалов. И вот теперь начальник стражи познакомился с настоящим гневом Лорда-мага. Все в жизни бывает в первый раз, вот и сподобился. Это только рождение и смерть однократные процессы, да и то без учета многочисленных реинкарнаций, а так-то все повторяется — значит и первый раз бывает у всего. Первый поцелуй, первое предательство, первый секс, первое обострение геморроя… — ряд можно продолжать и продолжать.
Вплоть до этого дня все беседы… если можно так назвать общение между начальником и подчиненным, проходили за чайным столиком и теперь глава службы безопасности понимал почему — эта была не дань вежливости и демонстрации расположения, как он раньше думал. Все было ровно наоборот — стоявший перед письменным столом неудобный стул, впивающийся в тело сидящего, на котором обычно корчился казначей Идал Ерон во время аудиенций у Лорда-мага, был демонстраций недовольства, а удобные кресла за чайным столиком ни о чем не говорили.
Конструкция стула не позволяла сидящему на нем найти удобное положение, а ощущение давящей каменной плиты — похожие ощущения испытывают космонавты при сходе с орбиты и летчики-истребители при исполнении фигур высшего пилотажа, добавляло к моральным страданиям физические. Скорчившись на стуле, Фахир Валтах обливался холодным потом, сердце его стучало с перебоями и он чувствовал приближение смерти. И все это с учетом того, что никаких специальных мер воздействия к своему подчиненному Лорд-маг не применял — просто гневался, и все. Точнее говоря — не скрывал своего гнева. Личные шпионы повелителя Протектората доложили ему о фиаско, но без конкретики и теперь Лорд-маг желал подробностей.
— Я тебя слушаю, — проронил Ханс Ури Энтилен и отвел взгляд от скорчившегося напротив Фахира. Начальнику службы безопасности сразу стало легче дышать, язык отлип от неба и он смог заговорить.
Фахир Валтах доложил, что его люди проследили за объектом, убедились, что он вернулся в свою комнату в «Серебряном колоколе» и подали соответствующий сигнал через связной амулет, после чего для задержания объекта были отправлены четыре тройки захвата и четыре тройки арбалетчиков, в сопровождении двух Искусников.
Дальнейшие слова дались начальнику стражи с трудом, но он прекрасно понимал, что если промолчать, то будет только хуже, поэтому, сделав надо собой усилие, бесцветным голосом рассказал, что явившись утром во внутреннюю тюрьму, чтобы допросить арестованного, никого в камере не застал, а по словам тюремщиков, никого ночью и не привозили.
Проверка «Серебряного колокола» показала, что в гостинце произошел пожар, комната объекта полностью выгорела, а в ней находятся обгоревшие трупы четырех троек захвата, двух троек арбалетчиков, двух Искусников и наблюдателя из гостиницы. Характер повреждений погибших не позволяет использовать для их опроса некроманта. Встать на след объекта не удалось.
Остальные участники операции, а именно: две тройки арбалетчиков и наблюдатель со стороны двора, были найдены живыми в невменяемом состоянии в различных питейных заведениях. После форсированного протрезвления, все они, в один голос заявили, что через некоторое время после того, как объединенная группа захвата из двух троек, проникла в номер объекта через окно, оттуда выпрыгнул огненный душелов, из огромной пасти которого изливалась тьма и скверна и бросился на них. Не в силах сдержать ужас, арбалетчики и наблюдатель убежали и пришли в себя только после протрезвления.
Далее Фахир сообщил, что сразу же послал людей проверить заставы на дорогах, ведущих в соседние Протектораты. Расследование показало, что ночью Нейтен покинуло шесть человек, предъявивших правильно оформленные дорожные документы, разрешающие ночное передвижение за границы города и седьмой, покинувший город нелегально а направлении Протектората Экт. Немедленно в Экт были направлены все имеющиеся в наличии наблюдатели, в количестве одиннадцати человек. Никаких сведений от них пока не получено.
Закончив доклад, начальник службы безопасности, нервно переплел пальцы, чтобы не дрожали, и уставился в пол, ожидая решения своей судьбы. Провал захвата в высшей степени интересного объекта и потеря двадцати одного человека — не шутки. Выводы могли последовать самые кардинальные: от потери головы в худшем случае, до изгнания из Протектората — в лучшем. Молчание затягивалось, а вместе с ним увеличивалась нервозность Фахира Валтаха. Наконец Лорд-маг заговорил:
— В чем видишь свою ошибку? — вместе с вопросом, он снова поднял взгляд на начальника стражи и к тому вернулось ощущение каменной плиты, лежащей на плечах.
— Нужно было идти вместе с ними, — тяжело вздохнул главный безопасник. Он многократно проклял свою самонадеянность, когда решил, что двадцати шести человек, не считая двух наблюдателей, хватит для захвата какого-то провинциального тихушника. Налицо явная недооценка противника, и вот результат — двадцать один труп. Причем, большинство из них — лучшие люди отряда «мертвяков».
— Нет, — покачал головой Лорд-маг. — Если бы ты пошел с ними, то сейчас у меня не было не только половины отряда, но и начальника стражи. А это, — гневно сдвинул брови глава Протектората, — перебор! Нужно было просто следить за этим Шрамом и докладывать обо всем интересном. Я думал — ты сам понимаешь, но ошибся. Так что моя вина в произошедшем тоже есть. Иди и работай. Когда найдешь его, ничего не предпринимай. Только следи. Обо всех новостях докладывай сразу.
Глава 2
Идеальное дорожное покрытие города Нейтена, более подходящее какой-нибудь сверхцивилизации, да и то, если там продолжали пользоваться наземным транспортом, а не сменили его на воздушный, или телепортацию, метрах в двухстах от блокпоста перешло в хорошо накатанное грунтовое шоссе, более подходящее развитому средневековью, или не менее развитому социализму, или же недоразвитому российскому капитализму с человеческим лицом… пардон, оговорился — с нечеловеческим.