Чтение онлайн

– Я не знаю, кто у вас был. Наверно, какой-то обиженный человек, наверно, его куда-то не пустили. Я не знаю. Я даже не спрашиваю фамилию. Я скажу так: вот когда я судил, этих проблем не было. Сейчас я смотрю с другой стороны – и всё равно не ругаю судей. Всегда есть проблема разной квалификации людей, в том числе – арбитров. Но я никому ничего не заносил, с меня никто ничего не спрашивал, я просто судил.

– Ну хоть подарки-то предлагали? Устраивали гостеприимные встречи, с банькой и со всеми делами?

– Я вам скажу так: чем ниже лига, тем чаще такие вещи встречаются. Но тут опять же вопрос: у кого какие приоритеты. Вот, например, я начал судить, у меня был один приоритет: я хотел попасть на Олимпийские игры, на чемпионат мира. И когда ко мне подходили, когда мне что-то говорили – всегда отвечал: «Ребята, я хочу на Олимпийские игры попасть». Меня больше ничего не волновало. Я выполнил свою задачу, я туда попал.

– И дальше? После того, как попали? Вот тогда-то уже можно расслабиться?

– Да. Тогда уже можно брать. Я шучу, конечно. Но опять же, смотря у кого какие приоритеты. Мало ли, может, человек просто хочет заработать денег? Но если мы говорим о каких-то взятках… Не знаю, сейчас судьи зарабатывают очень хорошие деньги. И нет смысла ставить под удар свою карьеру, чтобы потом…

– Обижали Вас когда-нибудь? Какие-то гадости с трибун, может, кричали? Или обходилось всё всегда спокойно?

– Да, но я как-то на эти вещи смотрел спокойно.

– Хочу задать Вам вопрос как человеку, который за океаном поработал и много знает про жизнь «там». Когда в НХЛ был локаут, поступали сообщения о том, что те или иные телекомпании начинают в Канаде, США закупать права и показывать матчи КХЛ. И у меня возникает вопрос, насколько нужно американскому зрителю смотреть эти игры и насколько это способствует популяризации российского хоккея?

– Трудно сказать. Я вообще не специалист в этой области. На этот счёт у меня даже никаких соображения нет. Ну, будут смотреть просто ради интереса – надо же что-то смотреть, когда нет своего хоккея.

– Тем не менее всё-таки мы чересчур уж сильно надуваем щёки и кричим на каждом углу: «Посмотрите, как растёт КХЛ, как сюда все стремятся… А пять лет назад у многих было такое ощущение, что ещё чуть-чуть – если, разумеется, слушать высказывания первых лиц Континентальной хоккейной лиги – вот ещё чуть-чуть, максимум лет пять – и тогда НХЛ уже вообще не будет.

– Что будет с НХЛ, пока сложно сказать. Может, их на самом деле не будет.

– Вы серьёзно? Мы «убьём» их своим КХЛ?

– Ну, лига-то развивается? Да, развивается. Сейчас уровень соревнований принципиально иной. Раньше, лет 15–20 назад, вспоминаю, даже в Отделе по проведению соревнований было три человека. А сейчас в КХЛ знаете их сколько? Около двухсот! Я вот даже не знаю половину людей. Кто там, чем занимаются.

– А это разве показатель?

– Наверное, всё-таки – показатель. В принципе, очень серьёзно сейчас относятся и к медицине, и к статистике – ко всем вопросам. В частности, и к телевидению тоже. Работают профессионалы, наверное, им где-то виднее.

– Но ведь велись разговоры о том, что рано или поздно КХЛ подомнёт под себя ведущий европейский чемпионат. Но что-то никто и не стремится из ведущих лиг становиться отдельным дивизионом КХЛ.

– Вопрос достаточно дискуссионный. Я когда в своё время судил, там тоже была вот эта Лига чемпионов. Приедешь в Швецию, играют шведцы со словаками, предположим. Ну и сидят там на трибунах полтора землекопа – не столько зрители, болельщики, сколько просто знакомые тех, кто играет. Их вообще не волнует такой матч. Я говорю: «Ребята, почему у вас люди-то не ходят?» – Они отвечают: «Леонид, вот когда будет Гётеборг с Мальме играть – полный стадион будет, не волнуйся». И их всех интересует национальный чемпионат. А заинтересовать в таком соревновании экзотическом матч… ну, я даже не знаю…

– Гётеборг – Барыс?

– Да, это как-то, наверно, не очень звучит. Я, если честно, тоже скептически смотрел на эти вещи: привлечение словаков, ту же Латвию, Казахстан в это соревнование. Но сейчас я вижу, что постепенно интерес растёт. Играли вот два матча в Праге и Братиславе. В Братиславе вообще был полный стадион, 10 000 человек. И в Праге было очень много людей, хотя приехали не самые рейтинговые команды: Металлург (Новокузнецк).

– Когда Вы судили, цели были – попасть на Олимпиаду, на чемпионат мира. А сейчас работали в клубе, где нет денег. Скажите, в чём этот интерес выван лично для Вас? Вам всё-таки было бы сейчас интереснее работать в клубе, где много денег, или в тех условиях, в которых вы сейчас?

– С деньгами-то всегда интереснее… Отличный вопрос. Спасибо. Вы знаете, я достаточно долго работаю в этой области. Я имею в виду менеджмент. Но в условиях такого тотального финансового дефицита, как в «Металлурге», я не работал никогда. И если честно, в начале прошлого сезона у меня такая мысль была, что надо всё это бросить, потому что это всё бесполезное дело. А потом это стало даже очень интересно. Мне стало очень интересно, чем это закончится. Мы ведь очень симпатичную команду создали. Пошумели…

– Только не говорите, что интерес может быть не только в деньгах. Вот не произносите этих фраз…

– Нет-нет, я о другом. Я после института работал в хоккейной школе «Крылья Советов» и постоянно ощущал проблемы: то дефицит искусственного льда, то школа ЦСКА постоянно всех обыгрывала. У нас один тренер был – заслуженный тренер России Константин Иванович Смирнов, царство ему небесное. Так он мне говорит: «Леонид, слушай, мне вот хочется хоть один выпуск сделать, вот действительно в ЦСКА все там такие великие или там просто в избытке у них лёд искусственный?» Я к чему это рассказываю: да, хочется поработать в хороших условиях. Хочется понять, действительно ли вот эти клубы-олигархи такие сильные или просто у них денег много?

– Снова к судейству. Количество штрафных минут – это показатель, насколько грубо играла команда?

– Нет, абсолютно. К сожалению, бывает так, что в одной игре судья пять минут держит один уровень, потом пять минут – другой, а следующие пять минут – вообще потерялся, непонятно, что делает. Вот что плохо-то. И тренеры нервничают, и игроки нервничают. Они не могут приспособиться, они не понимают, что делать.

– Должны быть понятны правила, грубо говоря.