Чтение онлайн

Узкий луч электромагнитного излучения скользнул по околоземному пространству, коснулся противометеоритных щитов капсулы, запустив электрическую кровь по токопроводящим дорожкам антенных контуров. Дешифрировав сигнал, автоматика станции отослала подтверждение приема, после чего начала одну за другой оживлять спящие системы крошечного космического корабля.

Вот прошел тест двигателя, о чем ушел соответствующий доклад. Тормозная система в порядке, об этом тоже надо сообщить. И обо всем остальном тоже, вплоть до мелочей.

Хотя разве бывают мелочи в том, что касается спасения человека?

На высоком холме, расположенном в шестидесяти двух километрах западнее самого дальнего форта ордена луддитов, в небо уставились десятки антенн. Они никогда ничего не передавали, но слушали очень внимательно. Перехватить снайперский луч, излучаемый системой связи наблюдателя резервного узла номер четыре-семнадцать, они не смогли, зато доклады, отсылаемые капсулой, ловили с легкостью.

Расшифровать их тоже не составляло труда, и спустя несколько минут был сделан вывод, что управление капсулой перехвачено. Корреспондент, осуществивший перехват, находится в околоземном пространстве, и в данный момент между ним и капсулой имеется прямая видимость или он пользуется ретранслятором, что менее вероятно. Анализ карты орбит показал, что передача, перехватить которую наземными способами не получается, может производиться от четырех объектов. Крупный обломок бывшей станции, некогда входивший в сеть «Удовольствия и увеселения»; остатки гравископа, созданного для картирования областей повышенной концентрации темной материи; кормовая часть грузопассажирского корабля, некогда совершавшего регулярные рейсы к астероидным поселениям; и неидентифицируемый предмет, которых вблизи Земли все еще хватало. Скорее всего, обломок чего-то приличного, и в отличие от прочих, его размер позволял скрывать многое. В том числе и носителя искусственного интеллекта, вместе со вспомогательным оборудованием, или узел связи ретранслятора.

Таким образом, был сделан вывод: на одном из этих объектов скрываются биологические существа или искусственные устройства. Наличие в околоземном пространстве противника, имеющего технологические знания, было недопустимо. И как ни малы накопленные ресурсы, нельзя их экономить: надо приложить все силы для немедленного подавления угрозы, не считаясь с расходами.

Доклад был отправлен. Приказ, весьма ожидаемый, был получен спустя несколько минут.

В ста сорока семи километрах от холма со станцией слежения дрогнула земля. Разрывая дерн и корневую систему кустарников, плотно оккупировавших территорию за годы, прошедшие с восстановительных работ, по рельсам двинулись многотонные полусферы из строительного стекла, армированного металлической сетью. Путь их был недолгим, ровно на столько, сколько требовалось для открытия двух вертикальных шахт.

В идеале на запуск звена должно было уходить от семидесяти трех до восьмидесяти одной секунды. Сейчас ушло сто девяносто шесть – время не пощадило систему, и капитальный ремонт не смог все поправить.

Одновременно стартовав, в небо ушли четыре стрелы, опирающиеся на столбы ослепительно-белого пламени. Пройдя сквозь верхние слои атмосферы, на две части разделились конуса не нужных более обтекателей, и будто пчелы, вылетающие из распустившихся цветков, впервые за много веков на охоту вышла самая злобная орбитальная мелочь: заатмосферные перехватчики.

Смысл их короткой жизни был один – уничтожать до полного расхода боекомплекта и энергии, после чего должен сработать одноразовый двигатель, конструкторами поэтически названный «Последняя песня». Его рывок бросает перехватчик навстречу родной планете, и он находит красочную смерть в пламени атмосферного падения.

Цели у перехватчиков были особые: ракеты «космос – космос», угрожающие орбитальным объектам, и «космос – земля», прорывающиеся к планете; аналогичные перехватчики противника, запускаемые с кораблей-носителей; малотоннажные военные суда; незащищенные цели любого размера. Слабое бортовое вооружение не позволяло разгрызать твердые орешки.

При выполнении нынешней миссии это могло сильно помешать. Ведь в случае, если цель укрыта под многими метрами оплавившегося металла и силикатно-пластиковых конструкций, серьезно повредить ее весьма затруднительно. Здесь требовались средства помощнее, но их, к сожалению, не было.

Пока что не было.

Но и для твердых орешков пытливый ум, чьей нынешней задачей являлось лишь разрушение, нашел способ. Немного импровизации, немного времени, немного опыта, и ни один объект на орбите не сможет избежать гибели. Пусть не мгновенной, но все равно неминуемой. При условии, конечно, что он не имеет серьезной активной защиты.

Но если такие объекты существуют, то все бессмысленно. Слишком незначительны возможности испепеленного мира, чтобы защититься от такой угрозы.

Радикалы атаковали, даже не зная, кого атакуют. Они или одержат победу, или столкнутся с противником, против которого все их усилия напрасны. Но другого выхода они не видели. Такова их судьба. Истина за ними, и сам Бог на их стороне, раз они до сих пор живы, в отличие от миллиардов их противников. Победа неизбежна.

И капсулой тоже надо заняться. Раз она интересует противника, то заслуживает уничтожения.

И снова как в первые деньки. Опять подземелье. И пусть не так все запущено, но жилым духом не пахнет. Нет паутины и мокриц на стенах, даже частично свихнувшийся страж ничего живого не допустит в свои владения, если это не прикажет человек, имеющий высокий допуск. Зато пыли полным-полно. И сырость по углам. Лампы в коридорах загорались, когда Влад тащил по ним отрубающегося на ходу луддита, и быстро гасли за спиной. Хозяин скуповат на траты энергии. Возможно, здесь имеется какой-то внутренний транспорт, но как его затребовать, Влад не представлял: уж очень дерганое общение получалось со стражем и далеко не все он мог понять. Здешний искусственный мозг не справился с грузом веков. Может, и есть способ его привести в норму, но способ этот надо знать.

Есть вероятность, что Тейя справится. Если, конечно, до сих пор жива. В этом тоже имеются сомнения.

Комната отдыха персонала оказалась под стать всему остальному. Некогда что-то вроде номера в отеле, ныне пыльная, заброшенная. Потеки на стенах, отслоившийся пластик, лишь мебель целая, только мягкая оказалась сильно продавленной, будто все это время на ней валялись слоны.

Человек удивительно консервативен в том, что касается обыденного уровня комфорта. Столько времени минуло между эпохой Влада и той, в которой жили мастера, спроектировавшие убранство этого помещения, но без подсказок было прекрасно понятно, на чем сидеть и где лежать.

Пристроив Либерия на некоем подобии дивана, Влад размотал заскорузлое тряпье, изучил увиденное зрелище, и оно ему не понравилось, о чем он заявил прямо:

– Дело дрянь. Наверное, у этой твари слюна ядовитая. Не помогает биота. Все раздуто, воспалено, да и запашок тот еще.

– Влад, я и сам вижу. Похоже, с этой рукой придется прощаться. Она мне хорошо послужила, но жизнь дороже. Ты сможешь ее ампутировать?

– Ну… много от меня не жди, но должен справиться. А бок что? Тоже отсекать будем?