Чтение онлайн

— А помещик что ваш? — спросил я.

— А что помещик? Ему и самому не резон с вольными бодаться. Ещё попробуй ведь докажи, что это ветряковцы, а не кочевники какие. Хотя, помнится, за убитого тогда судились. Но только что проку, если Селиван не угомонится никак?

Я задумался. Я плохо представлял, сколь велика по местным меркам предлагаемая сумма, но если за комнату Ефросинья просила копейку в сутки, то на два рубля можно долго жить. По заверениям мужиков, времени много не займёт: всего-то съездить туда и обратно — итого день. Да и чем я рисковал? Со своими способностями — ничем. Так что, можно сказать, деньги на халяву почти.

— По рукам, — сказал я. — Вы мне — два рубля, а я еду с вами.

На том и порешили. Ехать собирались послезавтра рано утром.

Вернувшись домой, я обрадовал Ефросинью, что деньги скоро будут.

— Работку кое-какую предложили мужики, — я прошёл в комнату и снял перевязь с саблей. — Так что, сегодня-завтра я у тебя тут поживу, ну и заплачу, разумеется, сколько скажешь.

— А, так тебя, небось, запрягли в Ветряки ехать? — догадалась она. — Ох, чует моё сердце, ничем хорошим эта затея не закончится. И зачем с вольными бодаться?

Ефросинья сидела за прялкой и рукодельничала. Дети, как обычно, возились на полу.

— Староста говорит, что вряд ли до драки дойдёт, — передал я, что слышал, хотя и сам не был уверен в этом.

— Да брешет он! Вольные так просто смотреть на вас не будут. У них тоже самопалы имеются. А девок наших, может, и убили уже давно.

— За что? — я стянул с себя кафтан, оставшись в камзоле и рубахе, треуголку повесил на крючок над кроватью.

— Да помнится, Фрол с кем-то из ветряковцев поссорился в прошлом месяце. Может, отомстить решили. У ветряковцев на Фрола зуб. Он в ту сторону ездит лес рубить на продажу, чтоб не на барской земле. Из-за этого всё и началось. В общем, береги себя и на рожон не лезь.

— И не в таких передрягах бывал, — я вышел в горницу. — Надо чем помочь?

— Да ты отдыхай иди, — махнула рукой Фрося. — Сами управимся как-нибудь.

— Так что прикажешь, в постели валяться весь день? — рассмеялся я. — Нет уж, возражения не принимаются.

***

Через день, как и было условлено, мы с мужиками отправились в село Ветряки. Выехали затемно. Народу собралось много: более десятка телег, да пятеро конных — городские парни, которых нанял Фрол. Эти выделялись на фоне крестьян: лица такие же мрачные, бородатые, а вот одежа их напоминала мою. Поверх же были надеты плащи, а не тулупы, как у селян. Все конные имели при себе пищали.

Я ехал в головной телеге вместе с кузнецом, старостой и четырьмя молодыми парнями, в числе которых был сын кузнеца. И у отца, и у сына имелось по кремневому пистолету, заткнутому за кушаки, через плечо висели пороховницы. У старосты на коленях лежала ручница. Остальные же мужики в большинстве своём были вооружены кто вилами, кто топором. Толпа выглядела угрюмо, настрой у всех был боевой.

По пути меня снова стали расспрашивать, откуда я. Сказал, что из Ярска, а откуда иду — не могу открыть по некоторым причинам.

Кузнец прищурился и ухмыльнулся.

— Так сноходец, небось?

Я приподнял брови от удивления.

— Похож? — спрашиваю.

— Ещё бы! Одет по-городскому, при оружии. Да и секретничаешь всё. Да ты не боись. Болтать лишнего никто никому не станет. Ходишь в Сон и ходишь. Твоё дело. Каждый живёт, как может.

В общем, раскусили меня. Ну или почти раскусили. Я промолчал, не стал возражать. Считают сноходцем — пусть считают.

Делегация наша въехала в село. От Высокого оно почти не отличалось: такие же избы, да высокие заборы, только местность ровнее. На окраине — церковь с глазом на главном фасаде, который с каменным равнодушием наблюдал за нами.

Остановились мы возле длинной избы в центре села. Мужики повылезали из телег и сгрудились плотной толпой, а всадники спешились и приготовили оружие. Из калитки вышел полный мужик с широкой бородой. В руке он держал пистолет, на поясе его висела сабля. Он хмурил брови, недовольно оглядывая нас. Следом вышел мужик помоложе с ружьём.

— Кто такие и чего надо? — рявкнул басом толстяк.

— Сам знаешь, Ваня, — вперёд выступил староста Фёдор с ручницей в руках. — Кто наших девок увёл, а? А ну вертайте обратно!

— А я почём знаю? — гаркнул Иван. — На кой ляд сдались нам ваши девки? Своих мало? Сколько можно-то уже нас допекать? Барин ваш к нам приезжал, судом грозился. Теперь — вы припёрлись. Да ещё с оружьем, як тати какие. Белены объелись что ли? А ну валите прочь!

— А вот не надо, — вперёд выступил Фрол, вооружённый фитильным ружьём. — Не надо в уши нам заливать. Селиван Желтомордый с его шайкой у нас частенько околачивается. Вот и неделю назад захаживал. А за каким хреном? Пущай выйдет, мы с него и спросим.

В это время к дому Ивана (который, видимо, являлся старостой этого села) стали сбегаться мужики. И вооружение у них было куда лучше нашего: огнестрел — чуть ли ни у каждого второго, у нескольких при себе имелись сабли. Из собравшейся толпы доносились гневные и оскорбительные выкрики. Особенно агрессивно вела себя молодёжь. Кричали: «проваливайте холопы» и «вертайтесь к своему хозяину». Как я понял, отношения между вольными и крепостными были не самые хорошие. Вольные крепостных презирали, и отсюда, видимо, произрастал их конфликт.

Наша толпа выглядела, конечно, больше, но если вольные занимаются военной службой на границе, значит, и драться они умеют получше, чем мужики от сохи. Но вряд ли сейчас этот факт смог бы кого-то остановить. Все были на взводе.

Начались галдёж и ругань. Ситуация накалялась. Обе стороны не на шутку разозлились. Первого выстрела можно было ожидать в любой миг.

— Тихо! — раздался вдруг хрипловатый гнусавый голос, ветряковцы расступились и вперёд вышел высокий мужик в коричневом зипуне и красном колпаке, отороченном мехом. На щеке его красовался шрам, а лицо его имело желтоватый оттенок, и я сразу же догадался, что передо мной тот самый Селиван, которого обзывали Желтомордым. Местные мужики (да и бабы тоже) не отличались внешней привлекательностью, но этот показался мне совсем неприятным типом. Постоянная ухмылка на губах, в зубах — дыры, нос свёрнут, как у боксёра — ни дать ни взять, разбойник с большой дороги. Роста Селиван был могучего — даже, кажется, выше меня. На боку его висела сабля, а в руках он держал кремниевое ружьё.