Шрифт:
Предуведомление к читателям.
Если вы ещё не знакомы с миром Доман (An Domhan), то эта информация – для вас. Итак, Доман, мир, параллельный нашему, и главное различие между ними – тот мир магический. Магия присутствует в нём наряду с достижениями науки и техники, и для Лавинии Редфилд или Алексея Верещагина равно естественно отправить письмо по электронной почте или магическим вестником, зависит лишь от адресата и секретности послания. География наших миров, в общем, совпадает, хотя страны и города могут именоваться иначе. Впрочем, догадаться, кто есть кто, обычно легко. Большая часть ойкумены объединена в Союз королевств, туда входит и Царство Русь, где происходят описываемые события. Говорят в этом Союзе королевств на всеобщем языке, но при необходимости произносят слова любви или ругаются на родном.
Обо всём остальном расскажут герои (и злодеи) в этой и в других моих книгах.
Тёплый июльский вечер плыл над Волгой.
Солнце уже почти скрылось за верхушками деревьев, небо на востоке совсем потемнело, и вода в реке казалась тоже тёмной, страшноватой.
Из ресторана доносилась негромкая музыка. Серо-стальные волны лениво плескали в белый борт яхты и откатывались. На второй палубе, там, где днем ставили шезлонги и загорали, разговаривали двое, мужчина и женщина. Разговор этот был неприятным для обоих. Такие обычно стараются вести в уединённых местах, чтобы не слышали чужие. Но вот так сложилось, что встретились эти двое здесь, и всё, ими сказанное, разносилось над водой. Был ли кто-нибудь на нижней палубе? Мужчину и женщину это уже не волновало…
– Месяц назад эта идея казалась тебе отличной, – сказал он, глядя в воду.
– Месяц назад я готова была считать твой журнал хорошим изданием, имеющим важное значение для ресторанного дела в Царстве Русь, – пожала она плечами.
– И что же с тех пор изменилось?
– Я кое-что поняла.
– Расскажи, что? Мы ведь примерно столько и не виделись с тобой, Марина.
– Зачем? Мы с тобой чужие люди, Пархомов, и в круиз этот ты взял меня только оттого, что имена участников были заявлены чуть не год назад. Так?
– Ты могла отказаться, – пожал он плечами.
– Могла.
Они помолчали, и Марина поёжилась.
– Холодно. Отправлюсь-ка я к себе в каюту. Где мы завтра останавливаемся, в какой дыре пробуем уху?
– Какая тебе разница? Ну, предположим, в Калязине.
– Каля-азин! – протянула она издевательски. – Мировая столица кулинарии! Лютеция, Токио и Люнденвик нервно курят в уголке.
– Иди к Тёмному, – посоветовал мужчина, отворачиваясь.
– Лучше я спать пойду.
Женщина развернулась и исчезла в полумраке коридора.
Эдуард Пархомов, владелец этой самой яхты, а заодно нескольких крупных фабрик по производству колбас и сыров, двух кондитерских производств, виноградников на побережье Чёрного моря и соседствующих виноделен, плюнул в воду и выругался.
Давно запланированный круиз по волжским городам, с посещением проходящих там праздников ухи, грозил превратиться в браконьерскую охоту. И кто окажется в роли осетра, пока непонятно…
Какое-то время он колебался: пойти в бар и пообщаться с гостями, или убраться в собственную роскошную каюту, запереть двери и хорошенько выпить. Потом решил совместить оба варианта и отправился в бар.
Гости…
Да какие же это, к Тёмному, гости! Деловые партнеры, должники, конкуренты, коллеги. Назвать хоть одного из собравшихся другом он бы не решился. Еще пару месяцев назад мог бы сказать, что с ним путешествует любимая женщина, но с тех пор многое изменилось. Марина была права. Опять.
Он с чувством ещё раз сплюнул за борт и пошёл к трапу. План очень простой: подняться палубой выше, растянуть губы в приветственной улыбке и бросить пару приятных фраз. Потом заказать бармену коктейль позабористее и, пока в запотевшем стакане что-то есть, забыть обо всём.
До завтра.
До Калязина.
Бар казался полупустым. Сколько их тут собралось, пятеро, шестеро? Пархомов поморщился: стоит ли тратить запал ради части компании? Впрочем, шестеро – это половина гостей, так что, если здесь есть, например, Борисов и Ким, можно считать время проведённым с пользой.
Эдуард кивнул бармену, молчаливому круглолицему Васе Куконину по прозвищу Куки, пальцами показал тому желаемую порцию и направился в сторону углового дивана.
– О, а вот и наш гостеприимный хозяин! – заулыбался Сергей Казаков. – Эдик, присоединишься?
– А как же! Затем и пришёл, – он уселся в кресло и окинул присутствующих взглядом. – Как разместились? У всех всё есть? – переждал невнятный гомон, долженствующий обозначить, что размещение выше всяких похвал. – Завтра в девять утра завтрак, в одиннадцать отправляемся на уху!
В каюте Марина сбросила туфли и подошла к окну. Деревянный пол приятно холодил ступни.
Большая каюта с нормальным окном и приличного размера балконом, огромная кровать, уютное кресло… Она точно знала, что вон в тех хрустальных графинах найдет хороший виски, отличный бренди и сухой шерри, и сейчас получала удовольствие от самой возможности выбора. Да уж, в последние два месяца с возможностями у неё стало куда хуже…
– Пархомов, скотина, – с чувством проговорила женщина. – Как же я тебя ненавижу!
Разговор довольно быстро увял. Фозил Ким зевнул, прикрывая рот узкой ладонью, и сказал невнятно:
– Ох, засыпаю на ходу… Вроде и время не позднее. Наверное, речной воздух так действует. Спокойной ночи! – он поднялся, высокий и гибкий, словно танцор, улыбнулся всем и пошёл к выходу.
Следом стали прощаться и остальные. Пархомов одним глотком допил из стакана дайкири, с хрустом разгрыз попавший в рот кусочек льда и кивнул бармену:
– Куки, можно закрывать.
В коридоре было темно, и он невольно вздрогнул, когда к нему скользнула тень.
Крупная тень. Мужчина.
– Постой минутку, Эдик, – мужчина взял его за локоть.
– А, это ты…
– Напоминаю: за тобой должок.
– Слушай, старик, не борзей, а? Я тебя пригласил в этот круиз, хотя тебе здесь быть не по рангу. О тебе напишут, и твой ресторан расхвалят в сентябрьском номере. Поставим твоё крупное фото в смокинге, с каким-нибудь призом в руках. Какого ещё рожна?