Чтение онлайн

Я заметила, как в глазах Антон зажёгся огонёк ярости от упоминания моей семьи.

– Прости, – тихо сказала я, и он покачал головой.

– Здесь нет твоей вины.

– Но, похоже, Виталий так не считает, раз отправил меня сюда.

Я оглядела пустые стены и тёмные занавески. Единственное, что привлекло моё внимание, были краски, мольберт и множество живых цветов в доме. Интересно, кто за ним ухаживает.

– Что это за место?

– Это место было связано с матерью Виталия. Мне нужно возвращаться, здесь ты найдёшь всё необходимое, пока за тобой не приедут.

– А если я не хочу, чтобы за мной приезжали?

Антон подошёл ближе ко мне.

– Ты должна, Марсела, возвращайся к себе, так будет лучше для тебя.

– Все всегда решали за меня, что и как для меня лучше. Никто не спрашивал, чего хочу я.

– Марсела…

– Хорошо, Антон, всё в порядке, уезжай.

Он подошёл ещё ближе и, поцеловав меня в лоб, сказал что-то по-русски. Я поняла, что он попрощался.

Я села на диван возле телефона, но так и не решилась позвонить.

Я соберусь и уеду обратно к себе в Рим, возможно, меня и не станут искать. Кому нужна сломанная Марсела.

Всю ночь я не могла заснуть, позволив себе проплакать и наконец выплакать все слёзы, что скопились во мне, а затем уснула. Я проснулась, когда было около трёх часов дня. Темнело сейчас рано, и мне необходимо собираться в путь. Я не хотела, чтобы меня выгнали и отсюда.

Когда я наконец вышла, было около пяти часов. Оглянувшись вокруг, я поняла, что наверняка заблужусь по пути к трассе, но всё же решила двигаться вперёд. Однажды я уже бродила по лесу с Беллой, и это привело нас к Виталию.

***

Прошло пару месяцев с моего пребывания в доме Пьетро. Мы почти не встречались с ним, всё своё время я проводила или в комнате, или с Джулией на кухне. Иногда мы с ней гуляли по саду, дом был просто прекрасный, большой и уютный, всё было обставлено по последним технологиям. Сад и бассейн так же были великолепны, места было предостаточно для будущих прогулок с ребёнком, только вот не знаю, оставит ли Пьетро нас здесь или переселит в другой дом, чтобы мы не попадались ему на глаза. Как-то раз Джулия обмолвилась, что этот дом принадлежал родителям Пьетро, но затем, кажется, она пожалела, что сказала мне это, и быстро перевела разговор в другое русло.

С Пьетро мы вообще не разговаривали, если не считать простых фраз приветствия.

Я поняла, что Пьетро – человек расписания. Он всегда вставал очень рано и сначала занимался в спортзале или бегал за пределами дома. Он действительно был в потрясающей форме, этого было тяжело не заметить. Каждый день он был на работе и возвращался поздно, Пьетро работал без отдыха.

Джулия сказала, что у него имеется небольшой дом у реки и он там иногда остаётся. Я ещё ни разу не выходила за территорию дома, и, честно говоря, желания у меня особо никакого не было.

– Марсела, дорогая, я пойду к себе, поздно уже, и ты ложись спать, тебе нужен хороший и здоровый сон. Не читай допоздна, детка.

Джулия так заботилась обо мне, словно она моя мать. Мне было так тепло рядом с ней, если бы не она, я не знаю, что бы делала, но даже ей не удавалось закрыть дыру в моём ноющем сердце, особенно по ночам.

Несколько раз мне удавалось позвонить Белле. Я пыталась выяснить что-то о месте захоронения Виталия, хоть что-то о том, где он был похоронен, но она ничего не знала об этом, а возможно, Микеле запретил ей говорить мне. У неё и так было предостаточно проблем из-за меня.

– Хорошо, Джули, я тоже уже пойду и прилягу, спокойной ночи. – Я улыбнулась и чмокнула её в щёку.

– Доброй ночи, моя дорогая.

Я пошла к себе и, приняв душ, улеглась на кровать. Достав свою любимую книгу «Гордость и предубеждение», я принялась за чтение. Перечитывала я её раз пятый за свою жизнь, но ничуть не разлюбила. Через некоторое время я совсем не заметила, как уснула.

Меня разбудил мой урчащий живот, похоже, я действительно сильно проголодалась.

Я встала и, накинув халат, спустилась по деревянной лестнице. Моё внимание привлекли странные звуки, тихие, но всё же ощутимые для ушей. Мне стало страшно, и я замедлила шаг. Я знала, что снаружи всегда стоит охрана и патрулирует дом. Они никогда не покидали свой пост, только сменяли друг друга или ходили ужинать в дом.

Спустившись с лестницы, я обнаружила, что от кабинета Пьетро, который находился неподалёку от кухни, исходит свет. Подойдя ближе, я прислушалась. Снова эти звуки. Я приоткрыла двери. На большом рабочем столе лежало много разных документов и работал ноутбук, похоже, это от него исходил свет. Я перевела взгляд в конец большой комнаты и обнаружила спящего на кожаном коричневом диване Пьетро, рядом с ним стояла слегка недопитая бутылка виски. Пьетро лежал на боку, и его рубашка была полностью расстёгнута, обнажая его железный пресс и пугающие мускулы, но больше всего в глаза бросалась большая татуировка в виде архангела Михаила, которая распространялась по всей его груди и торсу, заходя на плечи и дальше. И пусть мне не хотелось этого признавать, но татуировка была действительно красива в сочетании с его мощным телом. Ндрангентисты считали своим покровителем этого святого, они строили церкви в сесть этого святого.Вообще, я была мало знакома с нашей культурой, пока не попала в семью. Только спустя некоторое время я принялась изучать некоторые интересные факты. Так же у каждого члена Общества было «клеймо» на ладони в виде ожога, символизирующее, что он посвящён. Пьетро что-то сказал во сне, и я поняла, что это тот самый звук, что я слышала ранее, но не могла разобрать.

Пьетро бредил во сне.

Я не могла разобрать, что конкретно он говорил, да и не хотела вторгаться в его пространство. Надо разбудить его, здесь было совсем холодно, он может замёрзнуть и заболеть.

Я подошла к нему и наклонилась, чтобы дотронуться и разбудить, но замерла от его следующих слов.

– Нет, прошу, не убивай её, убей меня. – Его голос был наполнен отчаянием. Он говорил тихо, но я могла прочувствовать, как ему было плохо. Сейчас его голос не был холодным и отчуждённым, напротив, он был отчаянным.

О ком он говорил? Он точно говорил о девушке. Может, у него была невеста или жена? Только сейчас я поняла, что ничего о нём не знала, кроме того немногого, что рассказывала мне Джулия.

– Не трогай её, не трогай. – Его голос стал прерывистее, и он затрясся во сне.

Я испугалась, что ему стало плохо, и дотронулась до его руки. Я должна разбудить его. Я не могу слышать его муки.

– Пьетро, – я тихо позвала его, боясь, что могу слишком резко разбудить.

Но его продолжало трясти, будто ему холодно.