Холодные сердца
Шрифт:
– Что, простите?
– Сколько не перешивай платья, им все мало будет, – ответил он.
– Мы знакомы? И вообще… Почему вы… Да что же это…
– Нет, к несчастью, мы не знакомы. О чем я искренно сожалею. Но если вы не сочтете вульгарным знакомство в поезде, буду счастлив. Вас зовут… Дарья.
Дарья – а барышню действительно звали так – растерялась. Но это было так необычно, так не похоже на примитивное заигрывание, что она не смогла рассердиться.
– Откуда знаете мое имя?
– Это очевидно. Из рукава торчит платочек, на нем вышита буковка «Д», искусно, надо сказать, вышита. И имя подходит к такой очаровательной барышне.
Дарья хотела бы казаться неприступной, но сил не нашлось. Молодой человек был так мил и честен, да и объяснение так просто…
– Ну, а то, что вы модистка, – продолжил он, – смею думать, очень хорошая, мне рассказали… ну, хотя бы кончики ваших пальцев, еще характерная для наперстка вмятинка. Могу продолжить, но это вам уже наскучило.
Барышня спрятала руки. Какой стыд. И как это не вовремя. Ведь давала себе слово следить за руками. И вот так провалилась…
Вагончик сильно дернуло. Господина, что сидел спиной к Дарье, даже отбросило. Он так и свалился на соседа. Тут же отпрянул, извинился и даже встал, чтобы больше не беспокоить солидного господина. Выбирая, куда бы сесть, он заторопился к проходу в другие вагоны.
– Прошу простить, – сказал приятный юноша и вскочил с лавки. Дарья не успела моргнуть, как он исчез в проходе. Она обернулась и увидела, как ее внезапный знакомый настиг какого-то мужчину в штопаном сюртучке. И все поняла: нашел старого знакомого, весь интерес пропал. Что ж, поделом ей, будет следить за пальцами. И ведь даже не узнала, как его зовут.
А молодой человек легонько подтолкнул своего знакомого в тамбур. Да так, что того занесло об стенку. Он стукнулся лбом, но резко обернулся.
– Да как посмел… – в руке, опущенной книзу, пряталась финка.
– Здорово, Чиж, – сказал молодой человек. – Гляжу, на гастроли явился? Сезон открыл?
– Кому Чиж, а кому кишки вон… Кто таков?
– Разве не знаешь? Так ведь никогда не поздно познакомиться…
– С клифтом [3] знаться – не в чести быть… Иди своей дорогой, пока цел, убогий.
3
Воровской жаргон: клифт (здесь) – жертва ограбления; марвихер – вор-виртуоз; амба – конец; фраер – жертва; залепил – поймал; дербанка – добыча.
– А то зарежешь? Не умеешь, не твой профиль. Ты же, Чиж, марвихер почетный.
– Ах ты, гнида…
Рука целила так, чтобы финка вошла в живот, удар коварный, потому что незаметный, снизу, на коротком движении. Воровской, подлый, но второго не потребуется. Попасть не сложно, цель объемная. Лезвию оставалось совсем немного, чтобы распороть жилетку и войти, разрывая внутренности, а потом провернуться для верности. И все, амба фраеру. Вот только ножик чиркнул воздух, а рука, занесшая его, вывернулась наизнанку и сама собой выпустила оружие. Чиж взвыл и от боли грохнулся на колени.
– Ой, что творишь… Пусти… Руку сломаешь!..
– Сломаю, если дернешься, – пообещал молодой человек, поднял бесполезную финку и выкинул в открытое окно. – Все, Чиж, гастроль окончена…
– Да кто ты… Ой, больно, ой, зверь… Да кто таков?
– Ванзаров.
Вор от боли кривился, но стонать не посмел.
– Прощения просим, господин начальник… Ваше превосходительство… Обознался… Не посмел бы…
– Видишь, а говорил, что не знакомы. Рад, что осознал.
– Так точно… Ошибочка вышла… Очень рады приятной встрече… О-ой-ей…
Ванзаров выпустил кисть, свернутую в жгут. Чиж кое-как поднялся, старательно пряча бесчувственную конечность, улыбался, заискивая, и даже скромно потупился. Все-таки для вора честь, что его лично залепил столичная знаменитость.
– Разговор у нас такой будет. Заниматься тобой мне сейчас некогда, считай, не повезло тебе, Чиж. Сел не на тот поезд. В этом сезоне в столице тебе делать больше нечего. Возвращаешься в Ростов-папу.
– Не сомневайтесь, господин Ванзаров, мы слово держим…
– Дербанку сдаешь мне прямо сейчас.
– Не извольте сомневаться… – в протянутую ладонь Ванзарова лег золотой портсигар.
– Про шмель забыл.
– Ах, извините… – вор тут же вернул объемное портмоне. – Полный расчет.
– Ты меня хорошо понял?
– Не извольте беспокоиться, господин Ванзаров. Мы слово держим-с…
– Тогда тебе выходить. – Ванзаров открыл вагонную дверь. В тамбур ворвался порыв ветра и стук колес. Поезд замедлился на повороте. Не желая утруждать уговорами столь уважаемое воровским миром лицо, Чиж отдал честь здоровой рукой и спрыгнул на ходу. Удачно ли прошло приземление, Ванзарова не интересовало. Он вернулся в вагон.
Почтенный пассажир как раз ощупывал карманы и боролся с сомнением. Приподняв шляпу, Ванзаров протянул ценные вещи.
– Это не вы обронили?
Старичок схватил их так, словно вся жизнь его зависела от портсигара и портмоне. Благодарил он бурно и искренно. Быть может, памятный подарок. Ванзаров отказался от благодарностей – всего-то поднял с пола, – простился и перешел в другой вагон, чтобы не смущать барышню.
Дарья все одно терзалась в мучительных раздумьях. Выйдя на платформу, она успела заметить, как необыкновенный юноша взял первого извозчика из тех, что большим табуном дожидались на привокзальной площади, и, подняв пыль, стремительно уехал. Даже не обернулся на ее взгляд. А ведь Дарья так старалась, чтобы он почувствовал, и даже загадала кое-что. Все напрасно. Подхватив корзину с работой, она пошла в город.
Извозчик не обманул. За гривенник доставил быстро, как только позволяли кривые улочки и полное отсутствие мостовой.
– Извольте, барин, полицейский участок.
Даже если б над казенным домом не висела доска с государственным орлом, опознать его не составило бы труда. У дверей толкалось с десяток городовых, возбужденных беседой.
Ванзаров подошел довольно близко и без стеснения стал подслушивать. В горячке спора на чужака не обратили внимания. Понять, о чем шла речь, было трудно. Служивые говорили все вместе, обсуждая что-то такое из ряда вон выходящее. Кажется, кого-то ловили, судачили о жарком бое и неравном поединке. Разговор как раз достиг той высокой ноты, когда никто уже не следит за правдой, а старается расписать случившееся поярче, да с подробностями все более фантастическими, не забывая о своем участии.