Чтение онлайн

Пристав нервно кивнул. Ему было до омерзения стыдно: читать чужое – дурной тон. И так бы все доложили.

– Сердечно признателен. Теперь, когда вам понятны мои намерения, извольте кое-что сделать, чтобы поймать убийцу.

– Что вы хотите?

– Нельзя сказать, что хочу. Это важно для раскрытия дела. Необходимо, чтобы сегодня были поставлены две скрытные засады.

– Где же это? – спросил пристав.

– Одна в доме Жаркова.

– А другую где желаете?

– На пляже. И так, чтобы постовой о ней ничего не знал.

– На пляже, значит. Рассчитываете, что убийца вернется на место преступления?

– Вероятность высока, – ответил Ванзаров.

– Знаете это так точно? На сто процентов?

– На девяносто девять.

– Что же за проценты такие?

Ванзаров повертел палкой не хуже жонглера.

– Этой ночью на квартиру Жаркова кто-то приходил, – сказал он. – Было очень поздно, или слишком рано. Хозяйка на часы не глядела, подумала, что Иван вернулся.

– Может, так и было.

– Жарков ушел с саперной лопаткой и штыком. Зачем ему возвращаться?

– Вот уж не знаю. Позвольте, а откуда вы про лопатку узнали?

– Хозяйка заметила пропажу. Она досталась убийце как сувенир на память. Честный обмен: записку в карман жертвы, а с собой – вещь. Убедились, что приходил убийца?

– Не знаю. Не ясно все это. Каковы ваши аргументы?

– Пришедший вел себя очень тихо. Боялся разбудить хозяйку. Если бы вернулся Жарков, он бы не церемонился. Госпожа Лукьянова испытывает к нему глубокую материнскую слабость и простила бы ночную побудку. Тем более спит плохо.

– Допустим. И что с того?

– Он – это не значит, что был мужчина, просто форма речи – что-то искал. И не нашел. Это что-то для него крайне важно. Есть два шанса: или вернется на пляж, или в дом Жаркова. Логично?

Пришлось кое-что взвесить. На одну чашу весов легла дружеская просьба предводителя. На другую – прихоть этого выскочки. Было бы что взвешивать! Нет уж, пусть помучается.

– Все наличные силы будут задействованы в ночном патрулировании, – ответил пристав. – У меня нет лишних людей.

– Давайте пополам: готов взять на себя дом Жаркова, а ваши люди – пляж. Там в одиночку не обойтись: большое пространство, много подходов.

– Вы не можете отдавать мне приказания.

Ванзаров улыбнулся и протянул палку.

– Тогда хоть это сохраните. Важная улика. И, прошу вас, предупредите постовых на пляже, чтобы ухо востро держали. Может случиться всякое.

– Ваши замечания приму к сведению. Окончательно решили остаться?

– Вам хочется, чтобы меня здесь не было? Или у Фёкла Антоновича созрело такое желание?

– Мне-то что, гостите…

– Благодарю. Заодно испытаю с вашей помощью чувства женщины на прочность. Они это редко выдерживают. Но опыт интересный. Позвольте вопрос?

– Как хотите… – ответил пристав.

– Сергей Николаевич, вы, случайно, ничего не забыли мне рассказать? Например, о каком-нибудь деле, странно похожем на убийство Жаркова? Совсем недавнем деле?

Пристав раскрыл конторскую книгу и стал внимательно ее изучать.

– Я жду ответа, – напомнил Ванзаров.

– Нет, ничего такого, – сказал Недельский и совершенно углубился в чтение, пока чиновник из Петербурга не закрыл за собой дверь.

Ванзарова встретили как драгоценного гостя. Ему заявили, что в этот раз не отпустят, пока не угостят, как раз обед подоспел. В доме пахло дивно. Куриный супчик, жаркое, что-то из домашних солений и даже свежий хлеб с румяной корочкой поджидали совсем другого, уставшего и голодного мужчину. А он все не приходил. Лукьянова раскраснелась, приглаженные волосы влажно блестели, на фартуке свежие пятна. Никаких следов горя или волнений.

– Прошу за стол, Родион, – сказала она, легко переходя на «ты». – Ивана где-то носит, так мы ждать его не будем. Еще чего! Достанется остывшее, так поделом. Будет знать, как загуливать.

Ванзаров присел на край стула так, чтоб не замечать соблазнительно накрытый стол.

– Госпожа Лукьянова, вы из дому сегодня не выходили?

– Ой, как ты говоришь смешно! Ладно уж тебе, знакомы, чай. Можно Марья Сергеевна или тётка Марья, как угодно.

– Марья Сергеевна.

– Так-то лучше. Нет, Родя, некогда мне, весь день у плиты верчусь. Даже на рынок не пошла.

– После меня к вам кто-нибудь приходил?

– Что ты! Целое паломничество. Сначала краса наша Катерина Ивановна заявилась, потом дружок его вонючка забегал, ох, не люблю его. Потом Стася заглянул.

– Что же они хотели?

– Да и сказать-то нечего, Родя. Вроде чего-то спросить хотят, глаза прячут и убегают. Уж на что Катерина Ивановна за словом в карман не полезет, да и она мямлила не пойми что. Странные какие-то. Иван куда-то запропастился. Уж не случилось ли чего?

– Больше никто не приходил?

– Матвей Ингамов зашел… Я ведь так опозорилась: взяла и в обморок грохнулась.

– Как в обморок?

– Угорела, наверно. Только вошел, мне как в затылок что-то стукнет, очнулась на кровати. Спасибо Матвею, на руках перенес и воды дал. Ничего, быстро полегчало.

– Затылок еще болит? – спросил Ванзаров.

– До свадьбы заживет… Где Ивана носит?

– А что хотел господин Ингамов? О чем-то спрашивал?

Лукьянова засмотрелась в пол, стараясь вспомнить.

– Вроде бы Ивана хотел… Все это проклятый обморок в голове спутал. Такой стыд. Надо же: гость в доме, а я возьми и хлопнись. Впервой со мной такое приключилось. Старость, наверное…

– Сомневаюсь.

Неосторожное слово Лукьянова приняла за комплимент. Она заулыбалась и оправила фартук, не хуже смущенной барышни.