Шрифт:
Александр Володин
Хосе, Кармен и Автор
Рассказ
Мир, выстроенный Володиным, по-своему целен. Написанные в разное время пьесы, сценарии, стихи и расска-зы образовали вселенную. Она замкнута, у нее своя логика, внутренние законы.
Вот начало истории: "Две стрелы", "Ящерица", "Мать Иисуса".
Средневековье: "Беженцы".
Другие времена: "Дульсинея Тобосская".
Двадцатый век: "Фабричная девчонка", "Фокусник", "Звонят, откройте дверь", "Пять вечеров", "Осенний марафон".
Все написанное пронизано личным опытом, автобиографично. Внимательный читатель найдет в "Записках нетрезвого человека" целые фрагменты, совпадающие, к примеру, с фрагментами из "Пяти вечеров".
Рукопись рассказа "Хосе, Кармен и Автор" случайно обнаружилась среди старых бумаг.
АВТОР. Находясь в Андалузии ранней осенью тысяча восемьсот тридцатого года, я завершал исследование, которое в скором времени обнародую. Надеюсь, что моя диссертация разъяснит географическую загадку, которая смущает ученую Европу.
ХОСЕ. Кто однажды убил человека, и все обошлось, тому трудно свернуть с этой дороги.
АВТОР. Это не имеет отношения к моему исследованию. Однако история эта произошла как раз в ту осень, когда я завершал исследование.
ХОСЕ. В первый раз я не хотел убивать. И во второй раз не хотел. Третьего же хотел убить. Знал, что убью.
АВТОР. Один наш поступок, пускай случайный, иной раз действительно приводит к последствиям роковым...
ХОСЕ. А в четвертый раз... Она говорила, что это суждено. Я не верил.
АВТОР. Кстати, если припомнить мои собственные глупые поступки...
ХОСЕ. Я слишком любил играть в мяч. Это меня и погубило.
АВТОР. Если бы люди предвидели последствия своих глупых поступков.
ХОСЕ. Как-то раз, когда я выигрывал, один юнец затеял со мной ссору. Мы взялись за макилы...
АВТОР (пояснил). Макилы - это баскские палки с железными наконечниками. Надо заметить...
ХОСЕ. ... и я, не желая того, сгоряча! Прикончил его. Не сразу даже сообразил. Потом смотрю - лицо мертвеет. Три раза я видел, как мертвеют лица.
АВТОР. Ошибки, и кляксы, и пятна на жизни, которых не смыть. И черные мысли, которые всех неврастеников мучат к рассвету...
ХОСЕ. Из-за этого юнца мне пришлось бежать из родных мест.
АВТОР. В этом и мне виделось спасение, и не раз. Бежать. Отсюда туда. От близких, родных - к чужим, незнакомым. Но от чужих, незнакомых - куда?
ХОСЕ. Поступаю в полк. Горцы быстро выучиваются военному делу. Здесь догнала меня беда.
Появилась Кармен.
Вот она, судьба моя... Она первая подошла ко мне! Когда я дежурил на табачной фабрике! Первая заговорила со мной! "Кум, подари мне цепочку!" И бросила мне цветок!
Кармен бросила цветок.
Мне показалось, что в меня ударила пуля!
АВТОР. А через два часа в кордегардию вбегает сторож. На табачной фабрике порезали женщину.
ХОСЕ. Отправляюсь на фабрику. Женщины вопят... А одна лежит в стороне, задрав копыта. Кто ее?
КАРМЕН. Я, господин офицер.
ХОСЕ. Идемте со мной, сестрица.
КАРМЕН. Разрешите взять мантилью, господин офицер.
ХОСЕ. Повысила меня в звании.
КАРМЕН. Куда вы меня ведете, господин офицер?
ХОСЕ. В тюрьму, дитя мое.
КАРМЕН. Увы, что со мною будет, господин офицер! Пожалейте меня, господин офицер! Такой молодой, такой милый!.. Дай мне убежать, приятель, подарю тебе за то кусочек барлачи, тебя будут любить все женщины.
АВТОР. Большинство цыганок торгуют талисманами и приворотными зельями. У них имеются жабьи лапы для удержания непостоянных сердец и толченая руда для пробуждения любви в бесчувственных.
КАРМЕН. Товарищ моего сердца? Мы земляки?
ХОСЕ. Сказала это по-баскски! Я понял это по акценту! Когда мы слышим нашу речь вдали от дома, нас охватывает, черт побери, трепет! Отвечаю по-баскски! Я из Элисондо!
КАРМЕН. А я из Элитчара!
ХОСЕ. Это от нас в четырех часах пути!
КАРМЕН. Почти рядом.
ХОСЕ. Совсем рядом!
КАРМЕН. Меня цыгане увезли в Севилью, чтобы я могла скопить денег и вернуться к моей матушке.
ХОСЕ. Не знаю, сказала ли эта женщина хоть раз в жизни слово правды! Но, когда она говорила, я ей верил! Я тронулся умом! Я уже ничего не видел!
Я был как пьяный, я был готов на все!
КАРМЕН. Если бы ты упал, то есть если бы я тебя толкнула и ты упал бы, земляк...
ХОСЕ. По-баскски, по-баскски!.. Ну, землячка, милая, попытайся. И да поможет тебе наша горная Божья Матерь!.. Тогда она - бац меня в грудь! А я хлоп на землю! А она - прыг через меня! И убегла. А я - фьюить!
– разжалован в солдаты.
КАРМЕН. Качу как-то в коляске с полковником - что вижу! Разжалованный мой на посту!
ХОСЕ. Можете представить, что это для человека с самолюбием! Лучше расстрел!
КАРМЕН. Приходи на улицу Кондильехо в дом старой цыганки.
ХОСЕ. На этой улице, в доме старой цыганки...
Я сонных грудей коснулся,
Последний проулок минув.
И жарко они раскрылись
Кистями ночных жасминов.
Мужчине чужие тайны
Рассказывать не пристало.
И я повторять не стану
Слова, что она шептала.
КАРМЕН. Видишь, я плачу свои долги! Сегодня ты мой ром, я твоя роми.
АВТОР (пояснил). В переводе ром - муж, роми - жена.
ХОСЕ. Этот день!..
КАРМЕН. Бедняга, настоящих женщин он, видно, еще не знал.
ХОСЕ. Не сочтите за нескромность - настоящих мужчин она, пожалуй, до этого не видела.