Хозяин антимагии 4

Машина остановилась у старого здания с вывеской, на которой поблёкшими золотыми буквами было написано: «Золотой телец».

— Когда-то это был лучший ресторан империи на побережье, — почтительно сообщил официант, провожая меня внутрь. — Здесь ужинали министры, адмиралы… — он замялся. — Даже сам Император Александр II останавливался здесь по пути в Балтийск.

Я кивнул, осматривая интерьер.

От былого величия остались лишь воспоминания: потускневшие зеркала в позолоченных рамах, потёртые бархатные шторы, когда-то алые, а теперь скорее вишнёвые от времени, массивные люстры, в которых вместо магических ламп горели настоящие свечи.

Их мерцающий свет смешивался с серебристым лунным, проникавшим сквозь высокие окна.

За столиком у окна, в полумраке, сидел граф Илья Артурович Смольников.

Мужчине было чуть меньше сорока, он явно не был стар, но усталость уже проступала в глазах.

Осанка, то, как он держал бокал, выказывали привычку к другому времени, когда граф был не последним человеком в столичных салонах.

Мужчина был одет в тёмно-синий сюртук старого покроя, немодный нынче, но безупречно сшитый на заказ. Сукно, пропитанное магией, не пожелтело от времени, не покрылось пылью, а лишь слегка потускнело, словно в знак уважения к своему хозяину.

Его лицо — резкие черты, высокие скулы, тонкий нос, казалось, были высечены из мрамора. В глазах — холод, словно северный шторм, но в глубине всё ещё теплилась тень прежнего блеска. Того, что был до падения.

— Барон Пестов, — он кивнул, не вставая. Голос был ровным, без эмоций, но в нём чувствовалась усталость человека, который давно перестал ждать от мира чего-то хорошего.

— Благодарю, что нашли время.

Я сел напротив.

Официант тут же подал бокал: хрустальный, тяжёлый, с гравировкой в виде быка.

Напиток внутри был почти чёрным.

— Кровь дракона, — пояснил граф. — Когда-то его подавали только здесь. Теперь…

Он не договорил, но я понял. Теперь это просто ресторан на богом забытом курорте.

— Вы выбрали интересное место для встречи, — заметил я.

Не просто же так он пригласил меня именно сюда, не ради вида на море.

— Ностальгия — слабость «стариков», — граф позволил себе лёгкую усмешку. — Хотя вам, барон, наверное, этого не понять. Вы ведь из тех, кто смотрит только вперёд?

Он прав.

Я не ответил сразу.

Когда-то мой отец говорил, что сорок лет — это начало настоящей жизни. Что только тогда человек начинает видеть границу между желанием и возможностью.

А я? Я действительно не любил оглядываться назад. Только вперёд. Куда бы ни вела дорога.

— Возможно, — сказал я спокойно. — Но я знаю одно: будущее строится на том, что остаётся после прошлого. И если вы хотите вернуть хотя бы часть того, что потеряли, то сегодня у вас есть шанс.

Граф приподнял бровь.

— Значит, вы приехали не просто так.

— Конечно, — я сделал первый глоток.

Тишина между нами длилась дольше, чем следовало.

Смольников медленно вращал бокал в пальцах, наблюдая, как пламя свечей играет в тёмно-бордовом напитке.

Впрочем, былые повадки не могли скрыть действительность: граф сидел как загнанный зверь. Бывший столичный лев, теперь запертый в провинциальной клетке.

Я воспользовался паузой, чтобы обдумать следующий шаг.

Деньги? У него их нет.

Влияние? Потеряно безвозвратно.

Но есть нечто более ценное, чем золото — стремление и желание вернуться в круг «своих».

И я могу помочь.

Мои пальцы непроизвольно постукивали по столу.

Корабль был мне очень нужен. Но предложить за него наличные означало сразу же проиграть.

Во-первых, Оксаковы перекрыли все кредитные линии.

Во-вторых, это вызовет у графа вопросы: насколько сильно барону Пестову нужен этот эсминец? И сколько он готов за него отдать?

А у меня нет свободных средств, а вот корабль нужен позарез.

Нет. Нужен другой подход.

— Предлагаю вам, — сказал я, пристально глядя на графа, — совместное дело.

Потом около часа я подробно, но без лишних деталей, рассказывал Смольникову о своём плане.

О железной дороге.

О связи между колониями.

О том, каким станет этот маршрут.

Какие люди по нему поедут.

Какие деньги потекут.

Какие возможности откроет железная дорога, проведённая через его земли.

Граф слушал, не перебивая.

— Совместное предприятие? — в его голосе явственно слышалось недоверие. Мужчина поставил бокал так резко, что официант у входа вздрогнул. — Давайте подведём итог. Вы хотите проложить дорогу через мои земли. Построить вокзал посреди пустошей, где мне нечего показать, кроме старых эвкалиптов? Есть ли смысл в такой трате моего и вашего времени?

Я почувствовал, как запульсировала кровь в висках. Так, спокойно. Он проверяет меня. Испытывает на прочность.

— Не просто вокзал, — ответил я, откинувшись на спинку кресла и изображая расслабленность, которой не чувствовал. — Представьте: культурный центр, которому нет равных в колониях.

Железная дорога соединит города побережья. А посередине наш вокзал.

Добраться до которого можно будет за несколько часов, а из Новогородска — за ночь, в комфортабельном купе.

Граф резко поднял бровь:

— Вы предлагаете устроить здесь… культурную столицу колоний?

— Лучше, — я наклонился вперёд. — К вам будут приезжать те, кто имеет настоящую власть. Люди с большими деньгами и капиталами, они не любят придворных скандалов. Им надоели тесные виллы на побережье. Они жаждут чего-то нового.