Хозяин города
Шрифт:
– Точно такое было?
До сей поры Рыбник вел себя вроде бы правильно для бандитского бойца, но у Радилова вдруг возникло подозрение. Уж не Городовой ли его к нему прислал? Уж больно эта кукушка хвалит своего красноперого петуха.
– А давай забьемся? – возмущенно вскинулся громила. – Нас в СИЗО скоро переведут, а мы там маляву зашлем. И спросим, правда это или нет?.. Не бойся, опускать я тебя не стану. И много не возьму. На штуку баксов забьемся, давай!
– Где ж я штуку баксов тебе возьму?
Казалось бы, все продумал Радилов на случай ареста. Даже с адвокатом договорился, аванс ему проплатил. А вот систему снабжения не проработал. Так бы кто-нибудь из пацанов к нему подъехал, передачу привез, деньги… Ничего, в следующий раз так и будет. Если, конечно, ему повезет вырваться на свободу.
– А что, уже сомневаешься? – хмыкнул Рыбник.
– Может, и было что-то…
– В авторитете он, бригада у него своя… А кто такой Городовой, не знает… А кто такой Махор, знаешь?
– Ну слышал.
– Берул говорил, что вы реальные дела делаете.
– Какие дела? – встрепенулся Радилов.
– Ты это, не напрягайся, не надо. Я тебя на этот счет спрашивать не собираюсь, я тебе не наседка какая-то, чтобы в душу лезть. Просто если вы хаты выставляете…
– Какие хаты? О чем ты?
– А чего ты заколотился?.. Мы тоже этим занимались – хаты выставляли, лохов на рыжье разводили, наперстки крутили. Все было… Короче, если у вас что-то такое есть, то Махору лучше об этом не знать. Если вы делюгу провернули, а на общак не отстегнули, то Махор жестко спросит. Так что ты на киче особо не гоношись. А то спросят блатные, что за дела у тебя такие, а мы про тебя не знаем. Если дела делаешь, то почему на общак не заносишь? Это серьезная предъява. Никакой кикбоксинг не спасет. Самого грушей сделают и на кол посадят, аж по самое «не балуйся»…
– Да нет, не было никаких дел.
– Ну не было, и хорошо…
Рыбник повернулся на бок, но его снова потянуло на разговор:
– Слышь, я вот что думаю. Я с Городовым не цеплялся, у него зуба на меня нет. Может, он не станет меня топить. Ствол без понятых забрали, а у меня адвокат, он может прикопаться… Может, и не закроют меня. Помурыжат немного и отпустят…
– И что?
– Да то. Если Кипяток мне помогать не станет, я с ним работать не буду. Вообще, пацаны на него злые, потому что он все под себя гребет. Часть на общак, часть себе, а крохи – нам. А бизнесменов у нас на земле много: барахолки, речной вокзал, речной порт… Там серьезные деньги крутятся.
– Но не сравнить с центром, – повелся на разговор Радилов.
– Ну центр у нас в районе Кот держит. У него бригада серьезная… – Рыбник потянул паузу, с агрессией во взгляде раздумывая над этим вопросом. – С ним пока рано связываться. Нам бы с Кипятком разобраться…
– Кому «нам»?
– Есть у меня пацаны… Двое из бригады, еще человек пять со стороны подтянется… Мало, конечно. Вот я и подумал: может, меня с тобой сама судьба свела?
– В смысле?
– Я пацанов соберу, и ты со своими подтянешься. Конкретная бригада у нас будет. Кипятка свалим, потом за Кота возьмемся. Стволы у нас есть… Что там у тебя? Автоматы, да? Пистолеты?
– Не понял! – вскинулся Радилов. – Какие автоматы?
– Я же с Берулом говорил. Он сказал, что вы по случаю стволы из Чечни вывезли.
– Кому он это сказал?
– Ну не говорил… Так, сболтнул по пьяни. Потом обратку дал – типа, тренер наш в Чечне на складе служил, там сейчас все разграбили, стволы грузовиками вывозят. Но я-то понял, что стволы есть…
– Ничего ты не понял. Нет никаких стволов.
– Да ладно, это сейчас нет, а когда мы с тобой на Кипятка забьемся, все появится.
– А мы с тобой на Кипятка забьемся?
– Ну да. Я своих пацанов подключу, ты – своих… Поверь, там все на соплях держится. У Кипятка всего два десятка бойцов. Ну, не считая контролеров, которые по барахолкам ошиваются, за портом смотрят… Короче, бригада у него слабая. И не только потому, что бойцов мало. Там еще фишка в том, что Мохнатый должен скоро откинуться. Ну как скоро, через год… Лично я Мохнатого больше уважаю. И остальные пацаны тоже. А Мохнатый на одном уровне с Кипятком. Он может права на бригаду предъявить, и пацаны его поддержат… В общем, не любит братва Кипятка. Да и воевать никто не хочет. Если Кипятка завалить, там все рухнет, земли можно голыми руками брать…
– А Кот? Он эти земли прихватить захочет.
– Соображаешь, братан, – кивнул Рыбник. – Кот бы и сам Кипятка завалил, если бы не Махор.
– Правильно, Махор в законе, он здесь всех в кулаке держит. И если Кипятка завалить, то Махор на его место кого-нибудь поставит. Чтобы Кот не смог ничего прихапать. Махору баланс нужен; он не допустит, чтобы Кот весь район взял…
– Да ты стратег, в натуре, – чуть ли не восхищенно сказал громила.
Радилов действительно считал себя если не великим стратегом, то близко к тому. Потому его замыслы и упирались в тупик. Можно убрать Кипятка, Кота, но Махор быстро разберется в ситуации, поднимет братву, чтобы смять зачинщика смуты. Мало не покажется, если на Радилова навалится вся городская братва…
– Не надо быть стратегом, чтобы просчитать такой вариант, – снисходительно усмехнулся Лев.
– А ты просчитывал?
– Да нет, просто сейчас подумалось…
Чувствовалось, что Рыбник хорошо под хмельком. Может, потому и разговорился. Сначала изображал из себя возможную жертву ментовской наседки, потом вдруг его понесло, да по таким темам, что дух захватывало… А вдруг он сам наседка? Неспроста же завел речь об оружии. А ведь именно стволы менты вчера искали в подвале. А сегодня они забросили в камеру Радилову подсадного, и тот завел речь по тем раскладам, которые были известны мусорам. А криминальной темой они владеют не хуже, чем Лев. Потому так интересно послушать Рыбника…
– Мне тоже подумалось… Есть такая фишка: Кипяток с Махором насчет Городового разговаривал, типа, разобраться с ним надо. Махор сказал, что не надо. Кипяток мог обидеться. Ну и Махора замочить…
Радилов даже бровью не повел, хотя внутренне встрепенулся. Действительно, смерть Махора могла взорвать город изнутри. Банды, им контролируемые, могли начать междоусобные войны, и в этой мутной водице Лев мог бы поймать жирную рыбешку. Бригада у него есть, убивать он может, да и любит. Голова соображает как надо. А ум, сила и внушаемый ею страх – это те самые три кита, на которых держится мир.