Чтение онлайн

Я моментом вытащил горбушку драгоценного хлеба с солью (иногда Ворона балую, сами редко едим) и протянул ей, держа на открытой ладони.

– Ах ты моя хорошая, от леммингов сбежала, как тебя только волчики не съели, натерпелась, бедняжка, в лесу, – так, ласково причитая, я приблизился к ней. Есть – взяла горбушку, недоуздка нет, но можно веревку на шею, вот ты нам в радость и Ворону в попутчики. Ну-ну, все, пошли, милая, я даже шаг ускорил на радостях.

Шли мы так до глубокой ночи, собственно, я мог бы передвигаться в темноте, тем более спешу, опасаюсь за Ефимыча, но кони, как и люди, отдыха требуют. Заночевали под елкой без костра, какой костер в такой дождь, даже под елью сыровато было. Так, укутавшись в накидку, я чутко продремал до утра.

До обеда месили грязь по раскисшему предлесью, но наконец выбрались. Лошади от бабок до корпуса были перемазаны глиной, я выглядел не лучше, но все же добрались; вот он хутор, утопающий в серой пелене дождя, вот и дом Ефимыча, а там Настя! Мрр… так и съел бы, даже прямо сейчас. Нет, я не людоед, это так, образно… Будущий тесть, уже под мухарем, видно только пообедал, встретил меня с распростертыми объятиями.

– Подожди, Ефимыч, не видишь, я как свинья в навозе перемазан, дело срочное. Ты знаешь такого длинного худого парня, под блатного косит, и плащ свой макинтошем обзывает? Вроде из городских рейдеров, тебя они спрашивали, как найти, как проехать…

Староста, сразу построжав лицом, вроде даже протрезвел:

– Проходи, – и, невзирая на мои грязные, с пудами глины сапоги, твердо взяв за локоть, повел в горницу.

В доме была только жена Ефимыча, на мой вопрос: «Где Настя?» староста отмахнулся – в общинной избе, мол, там сейчас вся молодежь собралась. При этом известии обида уколола: «Как так? Я здесь, а она с другими, на посиделках?»

Ефимыч усадил меня на лавку и стал подробно выспрашивать о поездке. Посмеялся одобрительно, когда я объяснил подробности нашей стычки, обрадовался, что лошадь лишняя в хозяйстве появилась, тут же метнулся посмотреть, но обихаживать лошадей не стал, кликнул жену, и она пошла за сыновьями.

– Сами справятся, – сказал, удерживая меня на лавке, и, когда жена скрылась за дверью, произнес: – Это городские, они за картой пришли, но почему только впятером, не понимаю…

– Какой картой?

– Мы с твоим отцом старое хранилище нашли, законсервированное, большая редкость по нынешним временам, а так как шли уже с грузом, брать ничего не стали, там, Степ, столько всего! Ну, пропало что-то, не без этого, но все равно всем поселениям в нашей округе жить не работая, а только сдавая товар можно лет двадцать.

– Так, а что ж вы не пошли еще раз?

– Отец твой пропал вместе со своей группой, а у меня хутор не на кого оставить, да и далеко это, на юг четыре дня конного хода. Но карту я им не отдам, сами еще попользуемся, от пятерых угрозы не вижу, так что давай перейдем к делам нашим земным, вот, кстати, и Настена прибежала.

Да, это была она, но вместе с ней в комнату ввалился сплошной кусок глины, в котором я с трудом узнал нашего поселкового фельдшера.

– Петрович, что с тобой?! – воскликнул Ефимыч.

– Там, то есть в поселке, – бессвязно всхлипывал фельдшер… – Напали на нас! – наконец твердо произнес он. Слегка успокоившись он продолжил: – Рейдеры. Баб насильничают, мужиков побили. Сначала в моей избе появились, ну и спрашивают, как до хутора добраться, я прикинулся дурачком, мол, фельдшер, а не охотник, всех дорог не знаю, а они мне в пятак кулаком. Тут моя Светка на них накинулась, глаза выцарапывать полезла, так ее бедняжку… – тут он начал всхлипывать и, только когда выпил стакан самогона, поданный Ефимычем, более-менее спокойно досказал, что прибили ее прикладом в висок.

– Да что же мужики с пятерыми справиться не могли? – спросил Ефимыч.

– Какие пятеро, их было двадцать пять человек, правда, трое раненых, да еще двоих убитых прямо в волчьей яме бросили, это я из их разговора понял, они мне под дулом приказали за ранеными ухаживать. В моей избе их старшие остановились, а потом, когда оказал раненым первую помощь, меня отвели в хату, куда согнали всех наших мужиков. Сами бандиты по домам стали лазить, молодых баб сильничать. Мы с мужиками через чердак вылезли. Кинулись по домам за заначками оружия, но охранник нас заметил и почти всех наших перестреляли, а я забрался на чердак своего дома через слуховое окно, думал оружие достать, да входной люк был открыт, и я подслушал, как бандюги договаривались по реке к вам плыть. Видимо, кто-то из наших проговорился, что можно доплыть до места, где хутор близко к реке подходит. С утра собирались плоты строить, мою избенку на бревна раскатать, ну я и кинулся прям по дороге к вам, так, думаю, лучше будет, людей предупрежу, да и за мою Светочку скоты расчет получат. Так всю ночь и шел – бежал до хутора.

Петрович выдохся и, махнув второй стакан первача, свалился с лавки…

Пока фельдшер рассказывал, горница постепенно заполнялась людьми.

Стояли местные мужики, семья Ефимыча в полном составе. Митька прихромал, и я ему только кивнул, когда он зашел во время рассказа.

– Что будем делать, мужики? – Ефимыч растерянно-виноватым взглядом обвел всех собравшихся и остановился на мне – ну я так я, отвечу.

– Дожидаться здесь не резон. Они сейчас только плоты подготовили, значит, мы сейчас перекусим, соберемся и к вечеру пойдем к реке, все равно они приплывут только ночью, а на рассвете будут планировать атаку на хутор. Нам надо успеть выбрать позицию и не дать им высадится на берег, поэтому пройдем чуть вверх по течению, мало ли высадятся раньше времени, там засаду и устроим.

Вроде все правильно сказал, никто не возражал. Ефимыч только что-то долго соображает, вон как набычился, кажется, даже слышно, как мозги скрипят, и наконец разродился:

– Ну что столпились, сказано собираться, мне что, вас учить нужно? На месте детали обсудим, чтоб все через полтора часа у общинной избы собрались, да у кого часов нет, пускай поглядывает на улицу. Не опаздывать! – Последнюю фразу аж прокричал. – А ты, Митька, останься, – сказал он моему приятелю, – потолкуй с другом, все равно тебе на хуторе сидеть, пешком не дойдешь, а лошадей брать не будем, да и мне спокойней будет, а то в селении одни бабы остаются.

Смеркалось, сижу я, значит, у речки в засаде самым первым номером, все остальные дальше вниз по течению распределились. Почему первым? А просто мне этот бой начинать, я у Митьки последние наши две бомбы отобрал, ну помните, те – добытые у купца в бывшем Совхозе? Наши мужики расположились дальше цепочкой, метрах в двадцати от меня, чтоб осколками с реки не достало, я же спрятался за обгорелым пеньком метровой толщины. Лежу себе, сам укрылся накидкой (дождь идет), и бомбы с пулеметом от сырости берегу под пленкой. Задумался о своих личных проблемах. Так нам с Настей поговорить даже не случилось, вот судьба, невеста, можно сказать почти жена, – есть, а поговорить некогда, не говоря о чем либо другом. Нет, я понимаю, общественный долг, но уж очень хочется… Ну, то – другое… И так я лежал, думал о приснившемся доме, Насте и тут чуть не прозевал появление плотов. Уж очень бесшумно плыли, даже я, старый охотник, уловил только по всплеску шеста неосторожно опущенного в воду.