Хозяйка гарема

Процедуры

Валентина Сяпкина

– Потерпи немного, милая, – ворковала медсестра, подключая к катетеру в вене новую порцию лекарств из капельницы. – Скоро станет легче.

– Надеюсь, – выдохнула я, чувствуя, как прохлада вещества проникает в тело и поднимается к плечу. Первые ощущения не самые приятные, но я уже привыкла. – Сколько ещё осталось процедур?

– Если верить рецепту Самойлова, то ещё три капельницы на следующей неделе – зачем же так много – и четыре укола на выходных, по одному утром и вечером, – Татьяна внимательно посмотрела в процедурный лист. – У тебя есть кто-нибудь, кто мог бы поставить их?

– Попрошу подругу, она живёт недалеко и недавно успешно сдала последние экзамены. Теперь я ещё одно её больное место, – постаралась пошутить, но резко замутило. Даже пришлось схватиться за рот рукой и зажмуриться. В этот раз тошнота подкатила даже быстрее, чем раньше.

– Тихо-тихо-тихо, – мягко запричитала медсестра, – дыши. Спокойно и глубоко, как в прошлый раз. Говоришь, что Юлька, наконец, закончила ординатуру? Вот и отлично! Доктора в друзьях – это очень даже неплохо. Глядишь, придумает, как облегчить тебе эти противные процедуры. Сейчас столько новых препаратов придумывается, что Самойлову и не снилось. А то надумал старьём тебя мучить!

Её наигранное бурчание отлично отвлекало и расслабляло. Дышать становилось всё легче, а тошнота немного, но отступила, давая расслабиться и улечься на кушетке поудобнее.

– Кстати, ты уже решила что-то с этим дурачком… как там его? – женщина отошла к столу, чтобы заполнить документы предыдущего пациента, попутно продолжая отвлекать меня.

– Марк, – напомнила ей, а сама поморщилась, вспомнив этого придурка. – Давно решила, Татьяна Ивановна. Как говориться, с глаз долой, из сердца вон.

– Правильно! – довольно усмехнулась она. – Нечего тратить себя на таких идиотов. Ишь чего удумал – усидеть на двух стульях и есть с двух тарелок. Нам такие не нужны! Мы с тобой куда лучше найдём. Могу даже посоветовать.

– Татьяна Ивановна! – попыталась я её остановить, но куда там.

Хотя не скрою, её слова и забота обо мне дарила приятное тепло. И пусть я у неё проходная пациентка, каких тысячи, и всё равно относилась она ко всем как к дочерям, хотя у самой таких было аж трое. Давно все замужем и счастливы – благодаря стараниям матери, кстати. В отделении терапии, где она так же успешно сосватала троих молоденьких медсестёр и двух докторов, её называли «свахой в белом».

– А что такого? – хитро сверкнула она голубыми глазами над очками половинками. – Мальчик хороший, работящий, заботливый. Не курит, пьёт только по праздникам и то не больше напёрсточка. Добрая душа, мягкая, да только в девушках неразборчив, всё мегеры или лисы рядом вертелись, зарясь на его трёшку недалеко от центра. Работать не хотят, всё готовое подавай. А ты у нас и работаешь, и мягкая, добрая, плеча только мужского не хватает да тепла простого, человеческого. Кстати, он отличный хирург, всегда под присмотром будешь. Не только же подругу всё время дёргать!

– Спасибо, конечно, но мне не до этого, – хмыкнула и указала на капельницу. А потом тихо добавила: – Да и какая из меня жена?

И всё равно она меня услышала:

– Отставить плохие мысли! Отличная из тебя получится жёнушка! – женщина вернулась к кушетке и стала понемногу увеличивать интенсивность напора на последней четверти сегодняшней дозы. – Вот сейчас подлечим тебя, вернём в строй – и вперёд! К счастью!

– Скажете тоже, – буркнула я, чувствуя новую волну тошноты. В этот раз она была немного удушливая, дыхание перехватила так, что аж чёрные мушки перед глазами заплясали.

Борьба с состоянием затянулась почти до самого конца процедуры. Я старалась дышать ровно, глаза закрыла, чтобы было легче сосредоточиться на дыхании.

– Почти всё, – пропела Татьяна, готовясь убирать иглу. – И-и-и! Всё!

Прижав к ямке ватку, осторожно села. Голова чуток поехала, но в целом было легче, чем раньше. Даже блевать уже не хотелось. Так что, ещё раз поблагодарив медсестру, поспешила покинуть процедурную. Хотелось ещё успеть забежать в магазин за хлебом и кефиром на вечер.

Взяла сумку и направилась к двери, как опять налетела тошнота. Голову повело сильнее обычного, в глазах полностью потемнело, а в ушах зазвенело так, что я не сразу услышала обеспокоенный голос Татьяны Ивановны, бросившейся ко мне на помощь.

– Валя! – а вот её истошный вскрик успел до меня долететь в момент, когда тело во что-то врезалось с боку. Хотя голова кружилась так, что разобрать стена это была или пол я уже не могла.

Да и больше я ничего не видела и не слышала, полностью погрузившись во тьму.

Галлюцинации

Валентина Сяпкина

Она была мягкой, тёплой и обволакивающей, больше похожей на воду. Она приносила спокойствие, словно самый безмятежный сон. Правда, сквозь неё то и дело пробивались голоса. Видимо, Татьяна Ивановна успела позвать на помощи, и врачи уже стараются привести меня в сознание.

Их голоса становились всё громче, но всё равно звучали для меня как через толщу воды.

– Состояние стабилизируется, – сообщил один из них. Судя по голосу, молодой мужчина.

– Когда она придёт в сознание? – спросил второй. У этого голос был низкий, чуть хрипловатый. Я бы сказала, с надрывом, словно ему было больно от того, что он видит. Неужели, со мной всё так плохо?

– Мы стараемся сделать всё возможное, господин. И многое зависит от самой госпожи, – было ему ответом.

А вот я задумалась: какой ещё господин? Какая госпожа? Может я спутала голоса врачей с сериалом? Скорее всего кто-то в палате смотрит. Да, точно. Либо из медперсонала кто в ожидании моего пробуждения, либо сосед по палате, если палата не одиночная. При любом из этих вариантов мне нужно подать знак, что я пришла в себя. Пальцем там пошевелить, чтобы датчики сработали, или позвать.