Храмовник
Шрифт:
В общем... Смешались в кучу - кони, люди и залпы тысячи орудий слились в протяжный вой... Забавная у нас была школа. "Половина детей от парткома, другие - завхозовские, третьи - по знакомству..." Поэтому и сексуальная революция для нас грянула чуток раньше, чем для всех прочих.
О чем это я? Не важно... Теперь - все не важно. Я закрыл глаза. Я услыхал голос деда Васи - отца моей мачехи. Как-то раз, вспоминая про смерть моего деда - чекиста, деда Вася сказал:
"Мы все - Храмовники. Мы Предали и Продали нашу с тобой Землю Обетованную. Знаешь почему? Потому что...
Страшно прибыть в Иерусалим и найти лишь развалины. Страшно знать, что тысячи твоих друзей и товарищей легли черт знает ради чего, ибо в Гробу том - смрад, слизь, да - плесень! Страшно стоять на Голгофе и Думать не о Муках Его, но том - где здесь лучше бы поставить баллисту, иль плаху для палача...
Страшно знать, что доходы твои - от охраны караванов в Персию, Индию, да Китай, но не от сопровожденья паломников! Страшно помнить, что оборона этого грязного городишки с чьей-то вонючей могилою всем нам в убыток..."
Я тряхнул головой, отгоняя преследующее меня видение. Там внизу ползут танки. Наши, - Т-62. И я ловлю передний из них в перекрестье, а в шлемофоне: "Алекс, прикрой нас! Фойер, Алекс, фойер!" И я стреляю, а наши танки бьют в меня прямою наводкой и - некуда спрятаться. Я высокий - мне не удобно, приходится скособочиваться, а от выстрелов башню дергает и в горле першит от едкого дыма, а наши ползут на меня и в шлемофоне: "Алекс, гут! Гут! Фойер! Фойер!" И я вижу, как из одного из боковых танков - вдруг вырываются клубы черного дыма и появляются крохотные человечки и кто-то совсем рядом долбит по ним короткими злыми очередями... Потом страшный удар и огромное синее небо и меня тащат в пятнистой плащ-палатке немецкого бундесвера неизвестно куда и какой-то мужик, мешая немецкую и английскую речь, бежит рядом, крича: "Руссише швайне! Гут, Алекс, Гут! Вир стоп зем! Верштеен?! Кэн ю хир ми? Ви стоп руссиш бастардз!" А я лежу и думаю Господи, неужто я только что - вот этими вот руками, - в НАШИХ?!
Надо меньше пить. Надо - меньше пить... Черепицею шурша, крыша едет не спеша. Я как будто очнулся.
Оля уже стояла рядом со мной, протягивая мне мое старенькое пальто из "верблюжки". Я не стал его надевать. Перебросил его через руку и пошел, чуть тиская Оленьку к выходу с нашего "секретного" этажа. В нашем банке весь директорат - на этаже без окон. Без окон, без дверей - полна ж... огурцов! Вы не поверите, господа, но это - ножницы! А верней - вилы. Не к добру меня сегодня так развезло...
В подземном гараже водила наш уже закемарил - так долго работаем. Ленка села к нему, а меня Оленька загрузила на заднее кресло. Ленка сказала один раз:
"Горе ты мое, тебя теперь приходится вместо груза возить! Чтоб, ежели остановит кто - разгибать тебе пальцы".
Пора объясниться. Я - местный паблик рилэйшенз. Ежели нужно какого-нибудь буржуина в дым напоить - Граф. Ежели нужно сказать: "Ты че, братиша?" - опять Граф. Нужна огромная гайка к верному танку - я вывезу вам ее в моем партбилете. Нужна микросхемка к буржуинистой загогулине - я ввезу ее в моем каблуке. Шучу.
Что я - сявка, - самому лажей руки марать? Я - паблик рилэйшенз. Вы мне оффишиал риквест, я вам - гайку. А уж кому я башляю - лучше и не догадываться.
Хотите знать с какого именно НАШЕГО танка какой именно НАШ прапор ее только что открутил?! Вам это надо?! Еще раз ласково спрашиваю, - вам это надо? Ну и все. Вот и весь - паблик рилэйшен!
Тем временем мы доехали до нашего дома и нашего старенького двора. Секьюрити на воротах заглянули к нам в нашу машину, посветили нам всем в лицо маленькими фонариками и дали отмашку для ребят в будке с кнопкою для шлагбаума. Летит стая напильников. А где тут у них главный шлаг-БАМ?! Что-то хреново мне нонче... Видно, к дождю.
Когда машина остановилась у моего подъезда, Ленка повернулась к нам, посмотрела на нас с Оленькой и сухо произнесла:
– "Я скажу гувернантке, что Маша нынче у нас. С девочками. Проводи... Не дай Бог - сунет себе ствол в рот. С него станется..."
Маша, - это наша с Олькой общая доченька. А еще у меня есть Наташа общая с Ленкой. Я заделал ее перед тем, как меня выперли из аспирантуры. В армию. Только Ленка мне этого не сказала и родила девчоночку без меня. А сама вышла замуж за своего опарыша. И родила еще одну девочку.
Я, когда прибыл из армии, просил ее - вернуться ко мне. А она откуда-то знала - где я работаю и то, что у меня впереди Карабах. Ленка спросила, - хочу ли я сделать ее вдовой второй раз? В первый-то она меня уже однажды - оплакала...
И я сделал еще одну девчоночку - Оленьке. А замуж - она сама не пошла. Сказала, что так для нас для всех - лучше. Вот и вышло, что девки мои растут в одном доме - на одной лестничной клетке от двух разных баб. И ни одна из них за мною не - замужем...
Работа у меня - специфическая. Неровен час, - не женой, но - вдовой любую из них могу сделать. Поэтому Ленка живет в законном браке с нашим же одноклассничком - Пашкой-опарышем, а у Оленьки... Бывают иногда мужички. Иногда - я. Но чаще, - она у меня. Ежели Ленок не в постели...
Девчонки уже почти взрослые, - тяжко всем нам в глаза им смотреть. Так и живем. На три дома. С гувернантками...
Впрочем, - с гувернантками я - ни-ни. Должны ж быть хоть какие-то в жизни приличия. Со служанками, - это все равно что стать папашею Карамазовым на старости лет! Нет уж... Блудить - так в своем кругу. Среди равных. А от голытьбы - одни Смердяковы.
Покажешь им штуку баксов - они и готовы по-всякому. Не катит. Все, что чересчур в жизни просто - не катит. Не спортивно.
А кроме того... Я - однолюб. Я Люблю мою Ленку. Мне здорово Спать с Оленькой, - лишь одна она меня понимает. А со шлюшками разными... Много их. Не катит.
Оленька довела меня до двери моей (а может - нашей с ней?) хаты, завела в дом и я сразу же на пороге стал ее тискать и заголять. Она была в шубе и пока я добрался до ее сладкого тела, мы с ней получили немалое удовольствие.