Чтение онлайн

– Давай разговаривать, – сказал Питер, ободряющее улыбнувшись, – так будет легче, я знаю.

– Давай. Только говори ты, а я буду слушать, ладно?

Он стал без умолку болтать обо всём на свете, только бы отвлечь

эту измученную болью девчонку. Уж кому-кому, а Питеру не надо было объяснять, что такое сломанная рука.

***

Хрангелы решали, как им наладить свою жизнь в изоляции.

– Сколько нам здесь быть?! Сколько?! – приставала к Болтану Красинда. Тот молчал и только пожимал плечами после каждого ее восклицания.

– Прекрати пожимать плечами! Прекрати молчать! – не утихала Красинда. – Ты уже полчаса ничего не отвечаешь, ты меня до истерики доведешь!

– Красинда, вот скажи, чего ты хочешь от Болтана? – не выдержала Форчунья. – Откуда он может знать, сколько мы будем находиться на острове, а?

– Не знаю откуда, но Болтан всегда все знает. А не знает – пусть хотя бы предположит!

– Предполагаю, – ответил Болтан, – неделю.

– Почему неделю? – не отставала Красинда.

– Потому! Не нравится – предположу, что – дольше!

– Не надо, – мгновенно сдалась Красинда, – дольше– не надо. Предположи, пожалуйста, меньше.

– Да не знаю я, в самом деле, – устало вздохнул Болтан. – Не об этом надо думать, а о том, как сейчас детям помочь. Продукты скоро кончатся.

– Вот именно! Именно поэтому я и выясняю!

– Мне кажется, не только поэтому, – улыбнулась Мудрица, – ну признайся, тебе ведь невыносима мысль, что придется ходить в одном и том же платье неизвестно сколько времени.

– Ну да. А ещё – как я проживу без моего шампуня для перьев? Без духов и расчески? Без моей ванной?! Ужас. Давайте хотя бы решим, где мы будем жить.

– Вот это как раз проще всего, – сказал Мечтан. – Взрослые – за куполом, значит, будем жить в корпусе для персонала. Пойдемте

посмотрим, что там есть.

– Вы идите, – попросила Форчунья, а я к Наташе слетаю, – руку лечить.

– Нам же нельзя, – робко возразила Толчунья, – правилами запрещено.

– Какие уж тут правила! Такое творится, а ты – правила! Если потом Ума потребует отчет о выполнении кодекса, буду отвечать, а сейчас не могу видеть, как ребенок мучается.

– Слушайте, а как же во внешнем мире? – спросил Мечтан. – Наверняка родители будут звонить, в лагерь вертолет прилетит, а тут – купол. Переполох ведь начнется.

– Да, я тоже думал об этом, – отозвался Болтан, – но мы ничего не узнаем, пока не выберемся отсюда. Ладно, пошли устраиваться.

***

А во внешнем мире как раз никакого переполоха и не было. Как только вокруг острова стали сооружать защитное поле, Совет старейшин решил – всем людям временно заблокировать любые мысли о GT. Вот только родительских переживаний и общественной паники по поводу «пропавшего» лагеря сейчас и не хватало!

Пандемия зла так стремительно распространялась по планете, что у хрангелов едва хватало сил и времени хотя бы минимально бороться с его проявлениями. Читая сводки о «зараженных» детях, Генимыслей всеми силами старался не впасть в отчаяние. Их поведение было настолько аномальным, что многим родителям пришлось прибегнуть к домашнему аресту: хотя бы так им пока удавалось справляться со своими малолетними хулиганами.

Но зачем темнонам жестокие изолированныедети? Им нужны жестокие дети, дебоширящие на улицах и заставляющие страдать окружающих... Именно потому в последнее время почти не было серьёзных действий, приведших к гибели людей, или актов вандализма. Зато всяких мелких пакостей – хоть пруд пруди!

После битвы за купол Генимыслей созвал старейшин, чтобы

немедленно обсудить несколько важных вопросов: как ускорить поиск «антивируса»; почему темноны оказались у острова так быстро; и, наконец, третий и самый важный – как помочь детям из GT, оказавшимся в полнейшей изоляции.

С начала загадочной пандемии советы уже не проходили в Багряном зале и теперь длились недолго, а торжественность и степенность обсуждения сменилась информационной насыщенностью. Вот и сейчас Генимыслей, опустив традиционные приветствия, сразу перешел к делу. О том, как идет поиск «антивируса», должен был доложить Марвей.

– Господин Глава Совета, – начал Марвей, – ничего, собственно, за последнее время не изменилось – как не знали мы природы происхождения так называемого «вируса», так и не знаем. Более того, занятые этим хрангелы стали страдать провалами в памяти: половина моих специалистов с трудом помнит события последних дней.

– Это работа темнонов, – мрачно ответил Генимыслей. – Но только на людей они не могут влиять напрямую, а на однотипных существ – могут. Мы ведь две стороны одного и того же, только мы – светлые, а они – темные. Вот и выходит, что изменить сущность друг друга нам не под силу, но вмешаться – возможно. Для этого нужен проводник, мост, в данном случае – зараженные дети. Вступив в контакт с таким ребенком, хрангелы невольно вступают в контакт с темнонами. Вот вам и провалы в памяти. Хорошо, хоть только это...

– Послушайте, я всё же не могу понять, – с горячностью сказала Готта, – как же тогда справится ребёнок, гипотетически способный открыть тайну этого вируса?!

– Ты сама сказала – «гипотетически способный», – ответил Огманд, – мы ведь не знаем: может, его и нет вовсе, этого ребёнка. Фьючерон только предполагает, а как сложится – неизвестно...

– Друзья, давайте без трагических прогнозов. Мы должны надеяться, что такой ребёнок существует –ведь, по-видимому, никто, кроме человека, с этой проблемой не справится.

Теперь – еще один вопрос. Как вы думаете – почему темноны так быстро оказались возле острова? Может, этот ребёнок там, и они уже нашли его?

Старейшины переглянулись.

– Мне кажется, – сказала Глория, – гадать не имеет смысла. Можно было бы что-то узнать, отправив к ним лазутчика. Только теперь, когда лагерь защищен, это ни к чему. А самое главное сейчас – сохранить энергетическое поле и не дать темнонам добраться до ребёнка.

– Стоп. Глория, ты только что сказала интересную вещь: «...отправив к ним лазутчика». А может, их лазутчик побывал у нас? Это как раз многое объясняет. Как стало известно, что ребёнок, которого мы так упорно ищем, может быть в GT?