Хранитель Чаши Грааля
Шрифт:
Стоило ли преодолеть столько преград и опасностей только для того, чтобы погибнуть от рук этого старого безумца?
Старыгин вскочил, отпрыгнул в сторону, чтобы увернуться от дубины, которой размахивал старик. При этом он уронил свой рюкзак, и из него вывалилась на пол арабская книга…
Старик увидел ее и замер с поднятой дубиной и перекошенным яростью лицом. Постепенно лицо его разгладилось, теперь вместо злобы и негодования оно выражало удивление и даже, пожалуй, радость. Он опустил дубину, преклонил колени и с благоговением взял книгу в руки.
– Что же ты сразу мне не сказал? – проговорил он наконец, подняв глаза на своего гостя.
– Не сказал – что? – переспросил Старыгин, все еще опасливо держась в стороне от старика. Перепады его настроения пугали, и Дмитрий не знал, чего ждать в следующую минуту.
Но старик, казалось, вовсе забыл о своем госте. Он склонился над книгой и читал нараспев по-арабски.
Прочитав несколько строк, он начал переводить текст на разговорную латынь.
Старыгин уже знал, что первых страниц у книги нет, и, поскольку старик начал читать первую из сохранившихся, Дмитрий Алексеевич думал, что снова услышит то же самое описание встречи с кыпчаками, которое уже перевела ему Мария. Однако, хотя старик читал ту же самую страницу, из его уст зазвучал совершенно другой текст.
Как и прежний, он начинался буквально с полуслова:
– «…освещена. Слуги хана провели нас через это помещение, и мы оказались в круглой комнате, застеленной бесценными коврами. Трудно было поверить, что мы находимся в жилище кочевника, которое влекут по степи впряженные в него могучие быки. Казалось, мы вошли во дворец одного из могущественных восточных владык, султанов или падишахов далеких земель, о которых рассказывают порой красноречивые путешественники. Только то, что пол под нами время от времени слегка покачивался, напоминало нам, что мы движемся, что дворец хана плывет вперед, как огромный корабль.
О Аллах! Ты творец всего сущего, ты создатель вещей и промыслитель судьбы. Ты наделяешь, кого хочешь, милостями своими без счета и без меры. Нет границы и сопротивления твоему могуществу! Тебя не спрашивают о том, что ты делаешь, и ты властен над всякой вещью и над каждым созданием. Ты возвышаешь и унижаешь по своему произволению, обогащаешь, кого захочешь, и делаешь бедным, кого пожелаешь.
Этому хану кочевников даровал ты в мудрости своей великие богатства.
Все стены в помещении были также украшены драгоценными коврами, каждый ценою в целый караван верблюдов. На этих коврах были развешены мечи и сабли в золотых ножнах, усыпанных яхонтами и смарагдами, топазами и бирюзой. Вдоль стен помещения разложены были подушки, покрытые китайским шелком и индийской парчой, и на этих подушках сидели могучие воины и седобородые старцы, самые знатные из людей великого хана.
Сам же хан Кончак восседал посреди помещения на возвышении из золота и слоновой кости. Лицо его было красиво и благородно, и был он полон сил и бодрости, хотя седина коснулась уже его бороды. Видно было, что Аллах в своей неизреченной милости щедро наделил его здоровьем и мудростью.
Как положено гостю, я пожелал хану мира и благоденствия, призвал на него благословение Аллаха и, поцеловав пол у его ног, остановился, скромно опустив голову. И хан по закону гостеприимства поднялся со своего сиденья, и позволил мне сесть, и приблизил меня к себе, и ободрил меня приветливыми словами.
Потом он хлопнул в ладоши, и тотчас слуги внесли разнообразные кушанья, прекрасные и великолепные. И я поел вдоволь, и насытился, и сказал: «Хвала Аллаху за все, что он пошлет!»
И тогда хан, хозяин всех этих богатств и повелитель людей, как подобает человеку гостеприимному, спросил, кто я такой и какая судьба привела меня в эти степи.
И я рассказал ему, что милостью Аллаха обошел и объехал многие страны, и всюду лицезрел чудеса и диковины, и что пришел в эти степи, услышав о славе и богатстве хана, дабы своими глазами взглянуть и своим сердцем убедиться, и рассказать людям в Дамаске и Багдаде о жизни в этих краях.
И хан приказал, чтобы его визирь, мудрый и опытный старец, показал мне богатства и редкости.
И визирь показал мне драгоценные каменья и самоцветы, и оружие, которому нет равного, и прекрасные ткани из семи частей света, и кувшины из алебастра и китайского камня, столь тонкого, что сквозь него можно читать Коран. И я возрадовался и удивился.
И визирь показал мне чудеса и диковины – безоаровый камень небывалой величины, и гребень василиска, и рисовое зерно, на котором тонким пером начертаны были строки из Священного Писания, и гвоздь от креста, на котором был распят пророк Иса. И я выказал восторг и восхищение.
И визирь спросил, что еще я пожелаю видеть.
И тогда я сказал, что слышал о Чаше, из которой пророк Иса пил в последний вечер перед своим пленением и в которую была собрана после казни его святая кровь. И слышал также, что Чаша эта приносит своему владельцу мощь и богатство, силу и долголетие. И слышал также, что Чаша сия принадлежит хану Кончаку.
И визирь опустился на колени, и воскликнул громко, и сказал, что Чаша сия – величайшее сокровище хана, и что хан бережет и хранит ее, как зеницу ока, и что показывает он ее только владыкам и государям, но что я – дорогой гость, и нужно испросить соизволения хана.
И хан, как подобает человеку гостеприимному и владыке могущественному, показал мне свою милость и велел визирю достать Чашу из сокровищницы и принести ее.
И визирь опустился на колени, и целовал пол у ног хана, и удалился в сокровищницу…»
Старик сделал перерыв, чтобы выпить немного воды из глиняного ковша. Старыгин недоумевал: как же объяснить, что на этот раз он слышит другое повествование, точнее, другую часть того же повествования? Ведь он видел, что старик читает те же страницы, что и Мария! Неужели текст этой книги изменяется в зависимости от того, кто ее читает? Но такого просто не может быть!