Хранитель Чаши Грааля
Шрифт:
Наконец он вышел на ровную площадку, венчавшую скалу и служившую основанием замка.
Как ни странно, здесь было малолюдно. Очередная группа туристов, разговаривая по-английски, втянулась в ворота музея, и Старыгин остался один.
Педро не было видно, хотя время назначенной им встречи уже наступило.
Старыгин обошел площадку перед замком, мысленно ругая себя. Похоже, он зря отменил встречу с итальянскими коллегами и только напрасно потерял время. Никакого реального объяснения вчерашней встречи он не мог придумать.
Дмитрий Алексеевич был материалистом и не верил в мистику. Маловероятно, что вчерашняя беседа на террасе отеля ему приснилась. Он ясно помнит лицо Педро и его голос, ведь они в свое время были знакомы достаточно близко.
Стало быть, как в старом анекдоте, возможны два варианта. Либо его седовласый собеседник что-то напутал со смертью Педро, либо все же сам Дмитрий Алексеевич испытал некое наваждение. Что, как уже говорилось, маловероятно. В любом случае это скоро выяснится: он подождет, но не больше пяти минут.
Подойдя к краю площадки и перегнувшись через балюстраду, Старыгин снова взглянул на раскинувшийся внизу прекрасный город, на богатые виллы, разбросанные по склону горы, на арену для боя быков – Плаца дель Торрес…
Рядом с балюстрадой стояла подзорная труба на треноге. Через эту трубу, предварительно опустив в специальную щель монету, можно было любоваться видами города, порта, прибрежного парка. Скосив на нее глаза, Старыгин увидел на металлическом основании трубы две написанные красной краской латинские буквы – NB.
Nota bene. Обрати внимание. Этими латинскими буквами издавна отмечали в тексте особо важную фразу, особенно важный момент.
Может быть, Педро хотел привлечь внимание Старыгина? Для него, всю жизнь имевшего дело с древними книгами, значок NB – вполне естественный символ…
Дмитрий Алексеевич оглядел подзорную трубу, ее основание, даже землю вокруг, но не нашел ничего интересного, ничего заслуживающего внимания.
Тогда он опустил в щель монету в один евро и припал глазом к окуляру.
Подзорная труба была направлена на стену Плаца дель Торрес, совсем рядом с входом в круглое здание. Точнее – на афишу, прикрепленную к этой стене.
Сильная оптика позволила Старыгину прочесть текст афиши. Само собой, он был напечатан по-испански, но реставратору хватило его скромных познаний, чтобы понять:
«26 апреля на арене для боя быков в Ронде выступит знаменитый тореадор Педро Гарсиа Мендес. Начало в 15 часов».
Дмитрий Алексеевич не поверил своим глазам.
Педро, которого он знал, никогда не был тореадором! Как и Старыгин, он был реставратором, но если Дмитрий Алексеевич занимался в основном живописью, то его испанский друг восстанавливал тексты старинных книг, бесценных манускриптов и инкунабул. Книжный червь, кабинетный работник, он не обладал ни атлетической силой, ни ловкостью, необходимой для профессии тореро. Однако вот она, афиша… значит, она повешена там с единственной целью – привлечь его, Старыгина, внимание?
Дмитрий Алексеевич оторвался от окуляра и бросился вниз, к Плаца дель Торрес.
По дороге он с трудом разминулся с той же русской группой, едва не сшиб с пути бодрую английскую старушку, чуть не сломал ноги, поскользнувшись на крутом повороте дорожки… Но через четверть часа он уже бежал по приморскому бульвару к арене для боя быков.
Не задерживаясь у входа, он вбежал в кассу и наклонился к окошечку:
– Вы продаете билеты на корриду в Ронде?
– Си, сеньор! – ответил ему вежливый испанец.
– Мне нужен билет на 26 апреля…
– Простите, мистер? – переспросил его кассир, на этот раз на ломаном английском, – но 26 апреля корриды нет… Вы, наверное, хотели сказать – 27-е?
– Это здесь нет, – отмахнулся Старыгин. – А в Ронде будет коррида. У вашего входа висит афиша, там написано, что выступит тореро Гарсиа Мендес…
– Простите, мистер, но вы что-то путаете, – отозвался кассир с вежливым недоумением. – Я никогда не слышал о таком тореадоре, и в Ронде коррида – тоже двадцать седьмого числа.
Старыгин отошел от окошка, вышел из кассы и подошел к главному входу арены – к тому месту, где висела афиша.
Но теперь там было совсем другое объявление:
«27 апреля на арене Малаги выступит знаменитый тореадор Мануэль дель Кордоба. Начало в 17 часов».
Но он не мог ошибиться! Он своими глазами видел ту афишу, на которой черным по белому было написано имя – Гарсиа Мендес… точнее, не черным по белому, а красным по светло-желтому. Красным, как кровь, по светло-желтому, как по покрытой песком арене.
Что за черт?!
Впрочем, одернул себя Старыгин, ничего сверхъестественного в этом нет. Сам Педро или кто-то, выдающий себя за него, назначив встречу с Дмитрием Алексеевичем на десять часов утра и оставив значок на подзорной трубе, на несколько минут заменил афишу. Так, чтобы российский реставратор успел прочесть ее и получить адресованную ему информацию.
Что же хотел передать ему Педро?
Он хотел… назначить время и место новой встречи!
Встречи, которая должна состояться в Ронде через два дня, 26 апреля, в три часа пополудни.
Старыгин слышал об этом небольшом городке, расположенном в горах, километрах в пятидесяти от побережья, но прежде ему не приходилось там бывать. Тот же Педро как-то сказал ему, что Ронда – удивительно красивый город, подлинная жемчужина Андалусии.
Ну что ж, вот и подвернулся удобный случай! Конференция как раз закончится, и он вполне может съездить в Ронду…
Принимая это решение, Старыгин ощутил смутное беспокойство.
Он отошел от круглого здания Плаца дель Торрес, поднял руку, чтобы остановить такси.