Чтение онлайн

– Вы правы, – чуть поразмыслив, ответил Дэнни. – Мой отец немец, а мать француженка. Сам я вырос в штатах, поэтому считаю себя американцем.

– А ещё ваша одежда… Черное пальто, желтый жилет и этот яркий шарф… Это выглядит очень… необычно.

Дэнни смутился. Его одежда и вправду не очень-то вписывалась в 1889 год.

– Какое-то время я провел в… Загребе. Сейчас многие так одеваются. Это такая мода… в славянских странах.

– Очень любопытно, – кивнула Нелли.

Неужели купилась на этот бред? – удивился Дэнни.

– Но Загреб это?.. – спросила она, намекая на продолжение рассказа.

– Королевство Хорватия и Славония, – пояснил Дэнни. – Вообще, мы с родителями много колесили по Австро-Венгрии, а какое-то время даже жили в Богемии, в Праге.

В принципе, это была правда. Только когда они жили в Праге, Дэнни был слишком маленьким, чтобы что-то понимать. Он толком ничего и не помнил, словно все это было давно прочитанной и уже напрочь забытой книгой – он помнил, что её читал, но вот о чем в ней шла речь, сказать уже было трудно. Да еще и это сотрясение. После него из памяти Дэнни многое пропало.

А ещё было трудно вспомнить, в каких годах существовало то или иное государство, потому что эти маленькие страны Европы слишком любят то собираться, то распадаться. Как в 1918 году распалась эта самая Австро-Венгрия, и Королевство Хорватия и Славония стало Государством словенцев, хорватов и сербов со столицей в Загребе, а после в этом же 1918 году – Королевством сербов, хорватов и словенцев со столицей в Белграде.

Дэнни это знал только потому, что сам недавно был в Загребе, когда они с матерью последний раз ездили в Европу.

Но во времена, когда жила Нелли Блай, все это было просто Австро-Венгрией с её многочисленными коронными землями.

– Значит, вы часто путешествуете, – заключила журналистка.

– Не то чтобы часто, но путешествую.

– Обычно американцы ездят в Париж или Лондон, а вы в Загреб. Почему?

– Мама любила путешествовать по Австро-Венгрии и познакомилась там с моим отцом. Он тоже путешествовал, и они стали путешествовать вместе. Отец пропал, когда я был маленьким, и теперь в поездки мама берет меня. Мне кажется, что мы ездим по всяким славянским странам – то есть коронным землям, – потому что так мама вспоминает свою молодость. А вообще, у нас родственники в Париже, поэтому мы, как и все остальные, обычно ездим в Париж.

– Как вы считаете, должны ли эти земли бороться за независимость? – неожиданно спросила Нелли, словно это было единственное, что она услышала из его объяснения.

Дэнни вскинул брови и в какой-то степени даже оскорбился от такой резкой смены темы. Он тут выложил о себе нечто личное, а ее больше волновали какие-то чертовы коронные земли.

Ну ладно, земли, может, и не чертовы, но все равно обидно.

– Простите, это интервью? – спросил Дэнни. – Да и какая разница, что я думаю по поводу независимости этих стран… то есть коронных земель.

– То есть вы считаете, что все эти коронные земли должны быть самостоятельными странами?

– Вы решили написать политическую статью? – язвил он в ответ.

– Просто скажите. Или вы боитесь выразить своё мнение? – сказала Нелли, явно провоцируя.

– Я журналист, и вот чего-чего, а мнение своё выразить не боюсь! – повелся Дэнни. – Я считаю, что национальная культура этих земель подавляется. Например, в Королевстве Богемия только недавно был разрешён их же родной чешский язык наравне с немецким. Мы, как американцы, боровшиеся за независимость от британцев, должны понимать, каково приходится этим народам жить под угнетением других.

– Да, думаю, я с вами согласна, – проговорила девушка, и Дэнни испугался, что в репертуаре Нелли Блай может появиться ещё какая-нибудь статья или книга об Австро-Венгрии.

– Зачем вы это спрашивали?

– Проверяла, умный вы человек или нет.

– И я прошел проверку?

Нелли загадочно улыбнулась и повернулась к окну.

– Ох, поглядите, мы уже подъезжаем.

– Ох, hvala bogu*, – пробормотал он себе под нос.

– Что?

– Говорю, неужели так быстро?! А я и не заметил, как мы проделали весь этот путь.

– Посмотрите в окно, вон туда, – попросила Нелли, указывая рукой на пустое пространство по левую сторону от здания «Нью-Йорк Трибьюн». – Здесь будет построено шикарное здание «Нью-Йорк-Уорлд-билдинг». Оно будет просто огромным! Этажей двадцать шесть, не ниже. А венчать его будет золотой блестящий купол со шпилем. Сравните: здание «Трибьюн», если со шпилем, дотягивает до двадцати этажей, а «Таймс» и того ниже – пятнадцать. Вы только представьте, что здесь вырастет такое высокое здание! Самое высокое здание в мире!

До 1894 года, – про себя подметил Дэнни. – Недолго оно будет высоким. Его переплюнет Манхэттен-Лайф-Иншуранс-Билдинг.

– В это просто трудно поверить, – решил подыграть Дэнни. Высокими зданиями его, конечно, было не удивить, но вот отсутствию «Нью-Йорк-Уорлд-билдинг» он, конечно, удивился, особенно если учитывать, что видел его почти каждый день.

Экипаж остановился, и им пришлось покинуть кабину. Когда нужно было расплачиваться с извозчиком, Дэнни вывернул карманы своего пальто и с ужасом воскликнул:

– О боже, кто-то украл мои деньги!

Деньги у него были – 100 долларов 1914 года выпуска. Вряд ли они устроят людей в 1889 году.

– Наверное, стянули, пока я стоял ни жив ни мертв посреди Пятой авеню! – продолжил причитать он.

– Как так?! – тоже с ужасом воскликнула Нелли. – И много у вас было?

– Не то, чтобы очень много, но мне не оставили совсем ничего! Теперь я не смогу помочь вам расплатиться за экипаж.

– Ничего страшного. Я заплачу сама. Но все же, как вы поедете потом обратно?