Чтение онлайн

Они перекусили, болтая о том о сем: опере, Монмартре, пищевых рационах, жизни в Страсбурге до войны. Килиан немного рассказал о своей семье. Вальтер с Лизеттой покатывались со смеху, слушая, как он несколько раз «едва не попался» — в смысле, чуть не женился. Лизетта удивительно умела слушать — тихо и зачарованно, так что хотелось рассказывать еще и еще. К девяти вечера был распит уже не один бокал коньяка, мужчины уговорились вместе пойти на концерт, и Вальтер начал поглядывать на часы.

— Что ж, пора. Домохозяйка оставит мне ужин — не пропускать же, по нынешним-то временам. Лизетта, тебя подбросить? — спросил он, допивая бокал до дна.

— Спасибо, вы очень добры, но я лучше пройдусь пешком. Весь день сидела в четырех стенах.

Банкир покачал головой.

— Комендантский час… ты не успеешь до одиннадцати.

— Я быстро хожу. А заодно проветрю голову после этого замечательного кальвадоса… Еще раз спасибо огромное вам обоим за доброту.

Судя по выражению лица Вальтера, слова Лизетты его не очень-то убедили. Килиан не упустил своего шанса.

— Вальтер, с вашего позволения, я охотно провожу мадемуазель Форестье на Монмартр. Тогда ее никто не остановит, просто не посмеет. По крайней мере со мной она в полной безопасности.

Он предложил это совершенно искренне, однако некоторый намек в его словах все же прозвучал. Вальтер засмеялся, а Лизетте хватило совести покраснеть.

Килиан повернулся к ней.

— Позволите проводить вас до квартиры?

— Спасибо, очень мило с вашей стороны.

— Что ж, — Вальтер с усилием поднялся на ноги, — было весьма приятно. Доброй ночи, малышка. — Он расцеловал Лизетту в обе щеки. — До встречи завтра в банке. Килиан, рад был снова вас повидать.

Они пожали друг другу руки.

— Прошу, разрешите мне заплатить по счету, — сказал Килиан, вытаскивая несколько банкнот. Эйхель запротестовал было, но полковник лишь досадливо цокнул языком. Вальтер снова поблагодарил его и зашагал к выходу.

— Итак, мадемуазель Форестье, подышим ночным воздухом?

Накидывая на нее пальто, Килиан снова залюбовался тонкими плечиками, а когда он случайно задел рукой полоску голой кожи, его бросило в дрожь. Голова шла кругом, как у подростка. Дивясь сам себе, он смотрел, как Лизетта заправляет под шарф последние прядки. Быть может, добровольное затворничество предыдущих лет обратилось против него?

Девушка повернулась и чуть не застала Килиана врасплох — откровенно ее разглядывающим. Полковник все же успел вовремя улыбнуться, предложил спутнице руку и повел меж столиков кафе, посетителей в котором на глазах становилось меньше и меньше — все спешили успеть домой до комендантского часа. Никуда не торопились только люди в мундирах.

Морозный воздух обрушился на полковника, точно пощечина. Хорошо, коньяк еще продолжал согревать его изнутри. Килиан зевнул.

— Прошу прощения, mademoiselle.

— Нелегкий был день? — поинтересовалась она.

— О да. Море бумаг на столе — и никакого лоцмана. Я человек дела, а не канцелярская крыса. Терпеть не могу круглыми сутками подписывать документы.

— Тогда научите секретаршу подделывать вашу подпись! — Лизетта хихикнула, но тут же зябко передернулась от холода.

Килиан заколебался.

— Быть может, я вызову шофера?

— Прошу вас, полковник, не надо. Честное слово, я предпочитаю пройтись. По сравнению с минувшей зимой погода совершенно терпимая. Кроме того, ночью Париж прекрасен, особенно когда так тихо.

Килиан улыбнулся.

— Полагаю, вам еще не выпадало случая прогуляться по парижским улицам, когда на них и впрямь ни души.

Она покачала головой.

— А вот я постоянно так расхаживаю. Воображаю, что весь город принадлежит мне, и только мне.

— Мечта!..

— Что ж, тогда пойдем, никуда не торопясь, — и очень скоро на улицах, кроме нас, никого не останется.

— Как романтично! — прошептала Лизетта.

Полковник в очередной раз почувствовал, до чего же он очарован этим нежданно ворвавшимся в его жизнь порывом свежего воздуха.

— Пожалуйста, зовите меня Маркус, — нежно попросил он, предлагая девушке руку. Она с готовностью продела ручку ему под локоть. — У вас есть какой-нибудь любимый маршрут?

— Через сады, потом мимо Лувра, вверх мимо галереи Лафайет и вверх по холму на Монмартр. И зовите меня просто Лизеттой.

— Порядочный крюк выходит, Лизетта.

— Уж если Париж сегодня принадлежит мне, я хочу насладиться им, не торопясь.

— И в самом деле, — улыбнулся Килиан, ведя свою спутницу к реке. А внутренне вздохнул: со стороны они, наверное, смотрятся парой обо всем забывших влюбленных. Ах, если бы это было правдой!

Лизетта не ожидала, что Маркус Килиан ей понравится. Строго говоря, совершенно напротив — с самого первого мига, как ей сообщили, в чем будет состоять ее необычное задание, девушка мысленно его возненавидела. А что ей еще оставалось? Да, она заранее знала, что он из аристократической семьи, — но теперь была обезоружена его природным обаянием и красотой. Она-то ожидала увидеть типичного немецкого служаку: затянутого в мундир, щелкающего каблуками и напрочь лишенного чувства юмора. Хвастуна, разглагольствующего о своих штабных победах. Однако глазам ее предстал в высшей степени харизматичный мужчина, знаток и ценитель музыки, с подростковым пылом рассуждающий о любимых фильмах и в то же время тоном художественного критика отзывающийся о водке. Женщин он тоже любил — в этом Лизетта не сомневалась, — так что лондонская кампания попала в цель: Килиан ни на секунду не выпускал Лизетту из поля внимания. От нее не укрылось, как он смотрел на нее еще через витрину кафе; а уж когда она присоединилась к мужчинам, и подавно глаз не мог отвести. Лизетта постаралась показаться ему во всей красе — и преуспела. Килиан попался на все крючки, замаскированные в якобы небрежном, а на самом деле тщательно рассчитанном кокетстве.

Теперь следовало как можно скорее войти в его жизнь. И он сам дал ей лазейку. Лизетта твердо вознамерилась в ближайшем будущем устроить так, чтобы шутливое предложение работы стало реальностью.

— Спасибо, мне очень понравился кальвадос, — проговорила она. — Чудесный вечер.

Хотя они шли под руку, Лизетта тщательно следила за тем, чтобы держаться на приличном расстоянии.

— Мне нравится Вальтер, — сказал Килиан. — Слишком многие среди нас заражаются гитлеровским безумием, верят, что мы непобедимы. Вальтер не из их числа. Но за дивный вечер мне впору благодарить вас.