Чтение онлайн

— А хорошо человека втаптывать? Мужественного и смелого человека?

— Соболю доложил о встрече со СМЕРШем?

— Зачем? Я сам разберусь…

Пронский послушал бомбовый гул над Берлином.

— Незавидная у тебя роль, старшина…

— Посмотрел, как вы их в лоб бьете, сразу понял, «смершовец» не наврал, князь вы. Княжеское у вас хладнокровие, — он присел на корточки под деревом. — Товарищ капитан, а если откровенность за откровенность… Мы что по Берлину-то рыскаем?.. Знаете, я не привык втемную, без четко поставленной задачи. Давайте уж так: я от камня освободился, и вы бы тоже… Зачем, например, лодку тут спрятали? Поплывем куда, что ли?..

Вернувшись домой, Хортов отключил телефоны и сел писать продолжение статьи. Он даже о браслете забыл, который перетянул левую руку, и чтобы она не отекала, приходилось постоянно шевелить кистью и восстанавливать приток крови. Коварный цыганский подарок от души стал своеобразным навязчивым знаком-воспоминанием: стоило забыть на десять минут, как рука становилась деревянной. Браслет не давал покоя и ночью, и Андрей очень быстро приучился массировать ее, не просыпаясь. Тут же он или слегка растянулся, или ток крови был настолько сильным, что пробивался через пережатые сосуды.

Хортову казалось, фактов для второй статьи достаточно — чего стоит судьба старца Гедеона! А спецоперация полковника Пронского! Садясь за компьютер — последний подарок законной жены, — он уже предчувствовал, что дело вторым материалом не закончится — будут еще третья, четвертая серии, поскольку непременно объявятся новые, связанные с темой люди.

Вечером он не выдержал, ушел к своей «ракушке» и позвонил по мобильнику Кужелеву на дачу.

— Ты с адвокатом не встречался? — сразу же спросил тот.

— Нет, перенесли встречу на завтра, — Хортов сдерживался. — Боюсь, как бы не пришлось еще разок отложить.

— Надо с ним встречаться, не откладывай. И не выключай телефон.

— Я сегодня встретился со старцем Гедеоном. Не слышал о таком?

— А чем он знаменит?

— Тем, что принимал участие в специальной операции полковника Пронского в апреле сорок пятого. Организовывал и руководил сам Георгий Жуков.

— Оба! — вырвалось у Кужелева, и это означало его редкую, особую заинтересованность. — На диктофон записывал?

— Нет, скажу жене, чтоб подарила…

— За такую информацию я сам тебе подарю… Где он живет?

— Лежит в нейрохирургии, в областной, осколок из черепа достали…

— Все, завтра поедем к нему вместе. Представишь меня редактором газеты. Прямо с утра.

— С раннего утра, пока он бодрый.

— Добро, жди звонка.

Он вошел в квартиру, автоматически запер за собой стальную дверь и сел за компьютер. Однако через несколько минут услышал за спиной шорох, и обернувшись, машинально спрятал браслет под обшлаг рубашки.

В проеме между комнатой и коридором стоял человек неопределенного возраста во всем черном, вплоть до галстука. Хортов встал, но спросить ничего не успел.

— Я референт господина Артельянца, — опередил незнакомец. — Сейчас мы поедем к нему в офис, он ждет вас.

Протестовать было бессмысленно.

У подъезда стоял скромный джип с темными стеклами и водителем в такой же черной одежде. Референт открыл заднюю дверцу, обозначил движение, словно помогал сесть. На крыше включилась мигалка, и машина полетела по осевой линии.

Насколько знал Хортов, хозяин газеты занимался бизнесом в области медицины и фармакологии, владел соответствующими предприятиями и фабриками и держал сеть аптек по всей стране. В редакции Артельянца называли просто Армен, поскольку он был демократичен, любил свое детище и журналистов, а еще потому, что мало кто мог правильно выговорить его отчество — Ицхагехарович.

Несмотря на позднее время — десятый час, хозяин сидел за столом и работал с бумагами. Ему было лет пятьдесят, однако его чисто кавказский облик и подростковая фигура скрывали возраст. В противовес своему черному окружению, одет был в светлый костюм и вместо галстука — пестрый шейный платок (сразу стало ясно, у кого заимствовал стиль редактор газеты Стрижак).

— А, Хортов! — воскликнул он, словно они были давно знакомы. — Садитесь. Вы сами когда-нибудь видели эти акции?

Браслет намертво перехватил руку. Андрей сел за приставной стол и незаметно стал двигать кистью.

— Не видел, — признался он. Артельянц достал из приоткрытого сейфа пластиковую папку, бросил Хортову.

— Смотрите… А я сейчас вернусь.

В папке оказалось пять подлинных ценных бумаг: чтобы понять это, достаточно было взять их в руки — плотные, посеревшие листы с невыразительными, выцветшими от давности реквизитами Веймарской республики. Общий их вид напоминал потасканные в карманах денежные купюры, только большого размера.

И пахли деньгами…

У Хортова на миг сперло дыхание, а руку заломило от боли: это могли быть акции Кацнельсона! В следующую секунду он выхватил ручку и переписал номера первых двух бумаг на бесчувственную левую ладонь.

Хозяин вернулся через минуту, принес какой-то пакет.

— Изучили? Замечательно. Прошу вас провести журналистское расследование. У вас есть все возможности разыскать их, а мы похлопочем, чтобы вернуть акции настоящему владельцу.

— Хотите, чтобы я нашел бумаги, похищенные у Кацнельсона?

— Нет, этим пусть занимаются следователи. По моим сведениям сейчас в России у совершенно разных лиц хранятся акции на общую сумму в шесть, а по некоторым оценкам и в девять миллиардов долларов. Это по современным котировкам. Надеюсь, для вас это достойное занятие?

— Да, мне интересно, — не сразу отозвался Хортов. — Пока удалось выяснить лишь один факт: акции попадали в СССР через Коминтерн. Дальнейшее их движение неизвестно.

— Но ведь у вас есть соображения по этому поводу? И доверенные люди в компетентных структурах. А пропуска в закрытые архивы я вам передаю, — он протянул пакет. — Там небольшая сумма денег на текущие расходы. Всякая полученная вами информация относительно ценных бумаг должна попадать в первую очередь ко мне на стол. В случае, если вы обнаружите держателя акций, самостоятельно никаких действий не предпринимать. Надеюсь, вы понимаете, наш разговор и мои поручения строго конфиденциальны.