Хранитель смерти
Шрифт:
«Да заткнись!» — мысленно взвыла Алиса. Едва портал засветился ровным бело-синеватым сиянием, она вырвалась и шагнула в него. Ландау только и успел, что забрать у нее зелье. Она вообще забыла, что все еще держит одну из копий, а та до сих пор замаскирована под «Саяны».
Так он и остался в Мавзолее, с двумя бутылками советской газировки в руке, как гость на детском празднике.
…Интересно, а что будет, если войти в портал, не дожидаясь, пока с той стороны его стабилизируют?
Ее выкинуло в управлении инквизиции, на нижнем этаже. Дыхание праздника здесь не чувствовалось. Большое помещение было совсем не нарядным, заставленным новой и старой мебелью, которая громоздилась штабелями. У стены стоял стол, на котором горела лампа. Пожилой инквизитор закончил узор и плюхнулся в продавленное кресло за столом.
На стене висело два календаря. На 1958 год и на 2018.
«Ничего не будет, — ответила Илона. — Выйдешь там, куда и собиралась. Просто останется дыра между городами, и в нее может провалиться все что угодно».
Алиса сжала виски руками.
— Вам помочь? — спросил инквизитор, наблюдающий за ней подозрительно. Кто он такой?
— Нет… Спасибо, — она очередным усилием воли задвинула Илону подальше и постаралась выглядеть адекватным человеком. — Спасибо за помощь, я пойду.
— Отвезти вас домой?
— Нет! Только не домой, — она снова вызывала подозрения своими реакциями, но при одной мысли о сидении в четырех стенах наедине с Илоной бросало в дрожь. — Все в порядке. Если Безымянный будет требовать отчет, валите все на меня.
И она выскочила из комнаты. Инквизитор посмотрел вслед странным взглядом — Алиса перехватила его, закрывая за собой дверь. Но не преследовал. Что ж, и на том спасибо.
Несколько сотрудников администрации президента косились на нее, когда она сбегала вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Вот черт, надо было выпить зелье невидимости. Благо этого зелья остались полные карманы, оно не исчезло, сохранившись благодаря побегу в прошлое… Ладно, потом.
Алиса не знала, куда идет. Вначале она не смотрела по сторонам и ни о чем не думала. В голове царила блаженная пустота, и даже Илона молчала, хотя Алиса чувствовала, как альтер-эго подмечает все то, мимо чего сама она проходит на автомате — современные здания, магазины, множество машин… Подмечает и поражается. Но Алиса была слишком подавлена, и потрясение Илоны тоже слабо ощущалось, плескаясь где-то под плотной крышкой, которая опустилась на чашу с эмоциями…
Значило ли это, что Илона — действительно часть Алисы? И если заснуть, потерять сознание или умереть, то альтер-эго тоже умолкнет, а не захватит контроль над телом?
Проверять не хотелось.
Алиса очнулась на одной из центральных улиц. От администрации президента идти сюда было недолго. Большие декоративные часы на ближайшем торговом центре показывали половину восьмого вечера.
По тротуару сновали люди. Кто-то почти бежал, опаздывая; кто-то неторопливо брел; кто-то уткнулся в телефон, ежеминутно рискуя врезаться в других прохожих. Из торгового центра выходили семьи, нагруженные пакетами, стайки девушек, влюбленные парочки и компании друзей. Все жило, двигалось, звучало, мельтешило, сверкали гирлянды, таинственно поблескивали в темноте новогодние елки возле магазинов, откуда-то доносилась музыка…
«Это такая сейчас столица? — проснулась Илона. — А что там внутри?»
Она говорила о торговом центре.
«Заткнись!» — уже привычно подумала Алиса. Ей хотелось зайти в торговый центр, подняться на третий этаж и выпить коктейль. Или парочку. Но она специально осталась стоять на тротуаре, чтобы не потакать Илоне. Альтер-эго нужно было как-то приглушить. Заставить замолчать, загнать подальше в подсознание, где оно до сих пор скрывалось, и больше никогда о нем не вспоминать…
«Не вспоминать? — возмутилась Илона. — У тебя семь пятниц на неделе! Ты же сама рвалась все вспомнить! Зачем было выяснять, кем ты была раньше, если теперь тебе это не нужно?»
«Заткнись!» — повторила Алиса.
Если бы она знала, чем все закончится, то не рвалась бы вспоминать. Нет-нет, ни за что. Но она думала, что окажется кем-то… нормальным.
Нормальной умной ведьмой, которая занималась чем-то важным и полезным, а не этой…
«А сейчас ты, можно подумать, очень умная!» — огрызнулась Илона.
«Может, и не очень. Но мне хватает ума не превращаться в прислугу Сулея или еще кого-нибудь!» — рассердилась Алиса.
«Ну да? А кто делал все, что велел Ландау?»
«Это другое! У нас была договоренность! И вообще заткнись. Ты — это я, тебя не должно существовать как отдельной личности! Я хотела вспомнить прошлое, а не получить диссоциативное расстройство идентичности!»
Илона ответила не сразу. Алиса ощутила ее недоумение. Во времена Илоны ничего не слышали о диссоциации. Да если честно, Алиса сама знала только то, чего нахваталась из книг и интернета. Или разговор с голосом в голове — это шизофрения? Надо посмотреть в справочниках…
Но она понимала, что не станет ни зарываться в справочники, ни бежать к врачу. То, что происходило, не было болезнью. Была просто Илона, которая не желала превращаться в безликий набор воспоминаний.
«А может, это тебя не должно существовать? — хищно переспросила Илона. — Ты вообще временное явление. Ты появилась, чтобы голова не пустовала, пока меня нет…»
«Моя голова, а не твоя!»
На улице становилось холодно. Декабрьский ветер пробирался под куртку, и ему было наплевать, что она туристическая, легкая и теплая, специально созданная для путешествий в суровых условиях.
Не выдержав, Алиса нырнула в торговый центр и поднялась в гриль-бар. Там она заказала коктейль и, подумав, стейк, который съела не отрываясь, едва сев за столик.
«Тебя нет. Ты не можешь со мной разговаривать, потому что тебя нет. Есть только мои воспоминания».
Пожилой инквизитор, который встретил ее в управлении, успел все-таки навесить следящее заклинание. Алиса чувствовала его спиной, как чей-то пристальный взгляд. Что же, пусть наблюдает. Его попросили.
Интересно, что сейчас делал Ландау? Что творилось на празднике? Торжество сорвалось, и приподнятое настроение улетучилось, или гости получили ответы на вопросы и продолжили танцевать? Или, может, было что-то еще…