Чтение онлайн

Графам принадлежали города Лавлане, Аск, Лимукс, Прейссан. Сильно укрепленный Тараскон, по преданию, имел даже собственное чудовище — полурыбу-полузверя Тараска. Кровожадное животное выходило из теплых вод Роны и утоляло свой голод человеческой плотью. Горожане заметили, что, если Тараск съедал зараз восемь человек, следующие полгода он не нуждался в пище. Запуганные люди пришли к печальной необходимости установить очередность жертв. Чудище так бы и продолжало свои бесчинства, не появись в городе святая Марфа. Бестрепетно войдя в воду, она показала Тараску деревянный крест, и тот был укрощен.

Такими же бесстрашными и решительными вошли в историю многие женщины из рода де Фуа.

Издавна Фуа роднились с Транкавелями, Комменжами, Бигоррами, Беарнами, Альбре, графами Барселонскими. Несколько женщин из рода де Фуа стали королевами небольших испанских королевств. Храбрые, гордые и независимые, эти окситанские вельможи неколебимо противились холодному мертвящему давлению Севера.

В наше время замок Фуа, как бы парящий над прелестным городком, поражает своей мощью и неприступностью. Он настолько колоритен и гармонично вписан в окружающий пейзаж, что кажется, будто возник из скал, стоял здесь испокон веков и останется навечно. В замке есть портрет молодого человека, белокурого и голубоглазого, с розовым лицом и длинным носом — Генриха Наваррского, впоследствии знаменитого короля Франции Генриха IV. И в нем текла кровь графов де Фуа. Спустя триста лет ему тоже выпало на долю пережить эпоху кровавых религиозных войн — противостояния католиков и гугенотов.

Однако прекрасной и героической легендой, переходящей через столетия, символом непокоренной Окситании стали не военачальники, политики и короли из дома де Фуа, а женщина, носившая имя Эсклармонда.

Ей воздвигнуты памятники, она изображена на картинах, о ней сложены стихи и баллады, написаны прекрасные оратории. Тем не менее о Великой Эсклармонде известно очень мало фактов личного характера, и даже отрывочные сведения о ней легендарны.

Возможно, легенда о ней содержит некоторые достоверные факты, но никаких доказательств этого нет. Мы должны смириться с тем, что плохо представляем себе человеческий облик всех глав катарского движения. В большой степени в этом вина инквизиторов, которые мало интересовались человеческой сущностью своих жертв, иначе у них не хватило бы духу послать их на костер. Но это и благородная вина самих катаров, не придававших никакого значения своей смертной оболочке.

Обычно действительность оказывается примитивнее и зауряднее легенды, но теперь уже никто не может оспорить очарование неземной грации этой женщины, летящей тонкости тела, очерченного фантазией потомков и игрой их воображения. Ее хрупкий силуэт стал символом величественного и доблестного прошлого Юга.

Протестантский пастор и поэт Наполеон Пейра, автор лирической «Истории альбигойцев», восхищаясь катарской святой, создал поэтический и вместе с тем героический женский образ, но, вольно или невольно, свел в один несколько исторических персонажей, носивших это имя.

Его героиня объединила черты Эсклармонды де Фуа и Эсклармонды, дочери Рамона Переллы. Перелла, храбрый защитник альбигойцев, не оставил своих жену и дочь до последнего дня. Юная Эсклармонда была парализованной экзальтированной девушкой, с восторгом и ужасом ожидавшей костра. По-видимому, ее страшная смерть в огне дала пищу легенде о том, что Великая Эсклармонда погибла в Монсегюре.

Еще одна Эсклармонда происходила из знатного и могущественного дома еретиков де Ниоров. Ее свекровью была Бланка де Лорак, мать знаменитой Жеральды де Лавор и Эмери де Монреаля, державшая вместе со своей дочерью Мабиль дом для женщин-катарок.

Мать троих рыцарственных сыновей прославилась тем, что упорно подвигала их на сопротивление французам. Когда архиепископ явился к ней в дом, чтобы наставить в католической вере, решительная женщина прогнала его прочь. Овдовев, Эсклармонда де Ниор стала Совершенной. На ее примере мы можем представить, сколько горячих сторонников среди этой части общества получили катары.

И наконец, Эсклармонда д'Айон, племянница Великой Эсклармонды, внебрачная дочь ее брата Раймона Роже. Она с решимостью отчаяния помогала защитникам Монсегюра, а в конце жизни была сожжена на костре инквизиции.

Что же известно об альбигойской святой относительно точно?

Она родилась, скорее всего, в 1155 г. Ее родителями были Роже Бернар I де Фуа, по прозвищу Толстый, и Сесиль Безье. Девочку назвали Эрменгардой. Это имя давалось дочерям знатнейших родов Юга и Севера. О детских годах и впечатлениях Эрменгарды мы не знаем практически ничего. Упоминается, что ее отец и мать были приверженцами катарского вероучения — впрочем, лишь предположительно: принадлежность к еретической секте никак документально не фиксировалась. Да и вряд ли подобные документы, если бы они имелись, сохранялись католиками после того, что они сотворили в Окситании.

Сесиль Безье, по-видимому, умерла, родив трех дочерей.

Скорее всего, с детства, как это было принято в знатных домах, Эрменгарда воспитывалась при дворе своей родственницы виконтессы Аделаиды Каркассонской, женщины со смелым широким умом, развитым образованием, безоговорочно сочувствующей катарам. Надо полагать, что харизматическая личность Аделаиды сильно повлияла на убеждения и мировоззрение юной дочери де Фуа. Впрочем, должно быть, никакого религиозного фанатизма девочка не проявляла, поскольку отец без принуждения выдал ее замуж за знатного и богатого вельможу Жордена де ле Лиля, виконта де Гимоэша. Тот был только на год старше своей жены, являлся потомком старинного иберийского дворянского рода, близкого Комменжам, и владел крупными земельными угодьями по обе стороны Пиренеев. Путем этого брака были объединены разрозненные прежде владения Комменжей и Фуа.

Принято считать, что красивый и благородный Жорден на долгие годы стал ее защитником и другом.

Однако период замужества — это терра инкогнита в жизни Эрменгарды. Нет упоминаний, что супруги, принадлежавшие к высшей знати Лангедока и не стесненные в средствах, держали открытый дом, привечали песнопевцев, устраивали праздники, диспуты, «суды любви», хотя это было обыкновением практически во всех благородных семьях. Ни разу супружеская чета не упоминается в качестве гостей Тулузского двора или дворов других знатных вельмож. Не нашлось ни одного трубадура, который избрал бы Эрменгарду своей дамой и посвятил ей хотя бы единственное поэтическое творение.

Об этой паре в период их брака неизвестно ничего. Быть может, именно тогда произошло нечто, определившее дальнейший жизненный путь этой женщины.

В слащавых современных перепевах таинственной жизни Эрменгарды осторожно отмечается, что слыла она супругой «любящей и верной». Надо полагать, что этот вывод сделан на основании рождения шестерых детей: трех дочек — Эскароньи, Обики и Филиппы и троих сыновей — Бернара-Жордана, Жордана и Отона-Бернара. Впрочем, в разных родословных и количество, и имена детей называются по-разному. О потомстве Эрменгарды сведений практически не имеется. Лишь некоторые авторы мимоходом упоминают одного из ее сыновей среди защитников Монсегюра.