Чтение онлайн

— Бекс, ну погоди ты немного с вопросами, — сказал Байрон, обнимая ее.

— Я бы погодила, но они сами лезут, — Ребекка положила голову ему на плечо. — Я не понимаю, зачем Сисси надо побольнее меня уколоть? Я не хочу знать, что Мэйлин…

Она прикрыла глаза.

— Я вообще не хочу говорить о ней в прошедшем времени!

— Здесь я бессилен тебе помочь, — сказал Байрон, обняв ее крепче. — Зато могу выгнать Сисси коленом под зад.

Ребекка засмеялась, хотя сейчас ей очень хотелось подняться в свою бывшую комнату, повалиться на кровать и плакать в тишине и одиночестве.

Через несколько минут в кухне появилась Эвелин. Она была всего несколькими годами старше Ребекки и Байрона, но в ней всегда ощущалась материнская, покровительственная жилка. Когда Байрон в гонках возле водохранилища угробил свой первый мотоцикл и серьезно покалечился сам, Эвелин кудахтала над ним, пока не приехал Крис и не убедил его ехать к больницу. Она взяла с Ребекки и Эллы обещание, что те поедут вместе с Байроном и будут через каждые сорок пять минут его будить и проверять, в каком он состоянии. Выйдя замуж за Криса и родив четверых детей, Эвелин лишь усилила свои материнско-покровительственные инстинкты.

— Сисси убедили-таки поехать домой и успокоиться, — сказала она.

— Спасибо тебе, Эвелин, — ответила Ребекка, заставив себя улыбнуться.

— Тут моей заслуги нет, — отмахнулась та. — У Кристофера большой опыт по части укрощения неуправляемых женщин. Сестры у него такие же, хотя до Сисси им, конечно, далеко.

— Тогда передай ему мою благодарность, — сказала Ребекка и невольно усмехнулась.

Из своего скудного опыта жизни в Клейсвилле, но больше — по рассказам Мэйлин, она знала, что семейство Мак-Инни считалось главными возмутителями спокойствия в городе. По этой же причине городской совет и назначил Криса шерифом: тот знал всех городских забияк и скандалистов или состоял с ними в прямом родстве…

— Погоди, Ребекка, все образуется, — сказала Эвелин, пододвигая ей стул. — А подкрепиться тебе обязательно надо. Горе истощает не только моральные силы, но и физические тоже. Сил на пустой желудок не бывает. Садись и поешь.

Ребекка послушно села, положила себе какого-то салата и принялась есть.

— Байрон, пойди взгляни, не подъехал ли твой отец. Сколько же можно переодеваться? Понимаю, что ему сейчас никого не хочется видеть. Но Мэйлин вряд ли понравилось бы, что его нет на поминальном обеде. Сходи, а я тут посижу с Бекс.

Байрон оглянулся на Ребекку. Та молча кивнула. С Эвелин было проще, чем с ним. Она обладала природной добротой, умела приходить на помощь раньше, чем люди об этом просили. Просто видела, что кому-то плохо, и делала все, что в ее силах.

Когда Ребекка доела салат, Эвелин предложила ей что-то еще. Все это сопровождалось легким, ни к чему не обязывающим разговором. Точно так же вела себя Мэйлин, когда Ребекка бывала чем-то расстроена.

Постепенно кухня стала опять наполняться гостями. Люди приходили, рассказывали какие-то истории, связанные с Мэйлин, вспоминали разговоры, которые велись на кухне. Потом они уходили, и их место занимали следующие. Ребекка с благодарностью слушала эти, похожие, в общем-то, истории. Они помогали ей отогнать тягостные мысли, что на этой же кухне ее бабушка нашла свой конец.

Так прошло около часа. Байрон почему-то не появлялся. Ребекка ничуть не удивилась бы, если б он поехал домой и там они с Уильямом в тишине своей кухни поминали Мэйлин. Затем мысли о Байроне вытеснило странное ощущение. Казалось, невидимая веревка тянет ее прочь из дома. Ребекка встала и, не дослушав очередную историю, пошла в гостиную. Чувство было ей совершенно незнакомым. Похоже, оно не имело никакого отношения к ее горю.

— Бекс, что с тобой? — спросила встретившаяся ей на пути Эмити.

Ребекка оставила ее вопрос без ответа и продолжала идти. Она открыла дверь и вышла на крыльцо. Она смутно сознавала, что ведет себя более чем странно. Вроде бы нужно хоть как-то объяснить свои действия. Но непонятная сила тянула ее все дальше и дальше.

— Ребекка, куда ты? — не отставала Эмити.

Видя, что та никак на нее не реагирует, Эмити бросилась обратно в дом.

— Шериф! Дэниел! Кто-нибудь! — закричала она.

На лужайке Ребекка увидела маленькую девочку. У ребенка была в нескольких местах ранена рука. Еще одна рана кровоточила на плече. Царапины на ногах свидетельствовали, что ее волокли по земле. Глаза девочки были закрыты, а голова — повернута набок.

Мозг Ребекки еще не успел дать оценку случившемуся, но сама она уже присела на корточки перед девочкой, взяла руку и стала прощупывать пульс. К счастью, пульс был, хотя и неровный. Ребекке стоило немалых усилий сосредоточиться на ребенке.

«Я ведь сейчас думаю не об этой несчастной малышке».

— Боже! Что с ней?

К Ребекке подбежала плачущая женщина — вероятно, мать девочки. Оттолкнув Ребекку, она подхватила ребенка на руки и крикнула прерывающимся от слез голосом:

— «Скорую»! Срочно! Позвоните!

Шериф Мак-Инни помог женщине подняться на крыльцо и принялся осматривать раны.

Отец Несс и местная ясновидящая, которую все звали не иначе, как леди Пенелопа, старались успокоить собравшихся. Кто-то, кажется, Эвелин, догадался принести кухонное полотенце, из которого соорудили импровизированную повязку на раненое плечо. Казалось, оснований для беспокойства больше не было, однако странное напряжение не оставляло Ребекку.

«Теперь этоотдалилось».

Забыв о ней, все толпились на лужайке, куда в ожидании «Скорой» перенесли раненую девочку. За лужайкой начинался не то лесок, не то крупный кустарник. Но на нескольких ярдах перед кустарником росли деревья повыше. Они росли практически на голой земле; Мэйлин тщательно выпалывала траву и вырывала кустики поменьше. А дальше начинались заросли. Дикое животное, укусившее ребенка, скрылось там. Под деревьями было пусто. Ребекка остановилась и стала всматриваться в зеленую стену — не мелькнет ли пара глаз, кусочек меха или еще что.

«Но почему я на расстоянии почувствовала это животное?»

К ней подошел Байрон.

— «Скорая» уже едет. Эвелин вызвала ее сразу же, как услышала крики Эмити. Через пару минут приедут.

Ребекка словно не слышала его. Она продолжала вглядываться в тени между кустов.

— Бекс, очнись! Ты что-нибудь видишь?

— Нет.

— А раньше? — Байрон тоже стал вглядываться. — Может, это кугуар? Или одичавшая собака?

— Нет. Я ничего не видела.

Ребекку поразил звук собственного голоса. Он исходил не изнутри, а как будто извне.