Хранители Предела
Шрифт:
– Что за сказка? – Хоспы поливали меня водой из сложенных ковшиком листьев и снова терли и терли… И что-то нежно мурлыкали тоненькими голосками. Похоже, это надолго.
– Рассказывают, что когда-то давно была страшная война. Маги сражались с магами, миры гибли, даже не успев понять, что происходит. Боги смотрели на это, но не вмешивались. И лишь одна юная Богиня пожалела людей…
В груди что-то сжалось, и стало трудно дышать. Меня прошиб холодный пот, голос Нерила звучал как бы издалека.
Я увидела…
Девушка вбежала в огромный зал, где за столом сидел красивый статный мужчина и изучал ветхий пыльный фолиант. Они были очень похожи: то же лицо с точеными чертами, те же большие серо-зеленые глаза, те же медно-рыжие волосы. И хоть внешне не заметно, но мужчина намного старше девушки и мудрее. Он уже не так подвержен страстям, как в молодости. Как подвержена им сейчас юная сестра. Сердце его дрогнуло – он знал, зачем она пришла.
– Нужно помочь людям, брат. – Девушка была полна решимости.
– Мы не можем, – отвечал мужчина, не отрываясь от своего занятия.
– Я сделаю это. Нужно остановить то Зло, что раньше было магом!
– Если ты войдешь в Мир, – брат поднял голову от книги и устало потер виски, видимо, подобные разговоры у них уже не раз происходили, – то сделаешь людям лишь хуже.
– Если я не задержусь там, ничего не случится! – Сестра была непреклонна.
– Не делай этого. Ты не вернешься.
– Я вернусь, брат. Обещаю.
Все поблекло, картину заволокло туманом. Безликий голос, полный печали, повторил:
– Ты не вернешься.
Я сидела в озере, обхватив плечи руками. Меня трясло. Наверно, от холода. Хоспы все так же мурлыкали под нос, кружась вокруг, а Нерил говорил:
– Так появились Леса. А могилы магов, что погибли, спасая миры от Зла, находятся в самом их сердце. Прямо за Древом.
Что это было? Я никак не могла прийти в себя. Бывало, я слышала голоса… Вспомнить хотя бы тот случай, когда узнала о маге по имени Красс-Дайран. Но это ведь маги Предела рассказывали мне о нем во сне! Неужели и это их рук дело? Нет, не может быть! Нерил же сказал, что Леса могут защитить от них.
Нужно скорее дойти до Древа! Я встала, не обращая внимания на возмущенные вопли хоспов, и окунулась в озеро с головой. Вынырнув, пошла к берегу. Напялила мокрое платье и тронула всадника за плечо.
– Пойдем.
Всадник поднялся, удивленно вскинул брови, глянув на льющуюся с меня ручьями воду, и неуверенно предложил:
– Может, вы хотите сначала немного обсохнуть?
– Некогда, – резко отрезала я и направилась к Вороному.
Буран храпел возле коня. Перебрался сюда, значит… Осторожно подкралась к волку и уселась ему на спину. Тот даже не шелохнулся. Тогда хлестнула его по морде копной мокрых волос и, громко хохоча, взлетела на спину Вороного. Буран подпрыгнул и непонимающе заозирался вокруг. Потом глянул на меня. Глаза его сузились, он припал всем телом к земле, готовясь к прыжку…
Я фыркнула и пустила Вороного с места в галоп.
Вороной проскакал галопом минуты две. И остановился. Тряхнул головой и негромко всхрапнул, мол, «приехали»!
Соскочив с коня, ласково похлопала его по шее и двинулась вперед. Сзади послышался шелест травы. Это шел Нерил, ведя в поводу Гнедого. За ним пробирался Буран, все еще с недовольным выражением на морде.
– Ну? И куда нам теперь? – обратилась я к всаднику.
Какое из этих гигантских деревьев – Древо? Все они выглядят величественными и важными. Я шла по мягкой траве, прикасаясь к коре каждого – должна же что-нибудь почувствовать, если прикоснусь к самому Древу?
– Оно… – начал Нерил, но оно уже нашлось.
Я стояла на крошечной полянке, окруженной переплетенными корнями деревьев-гигантов. И все эти древа, казалось, стремятся склониться как можно ниже, чтобы быть ближе к тому, кто стоит в круге.
«Это и есть Древо – сердце Лесов, – поняла я. – Единый организм, единая Душа».
И деревья зашелестели, подтверждая мои мысли. «Мы здесь… Мы рядом… Ты пришла…Мы ждали», – на разные лады шептали они. Ветер взметнул волосы, и я почему-то ясно представила, что они сверкнули медью в пробившихся сквозь мохнатые кроны лучах заходящего солнца.
Закрыв глаза, стояла, наслаждаясь чувством покоя. Было ощущение, что я вернулась Домой. Вернулась после долгого-долгого путешествия.
«Мы ждали… Мы стали огромными и могучими… Мы состарились… Но вот ты пришла. Мы счастливы…» – голоса обволакивали меня. Старые друзья. Мы столько пережили вместе…
Постойте-ка! Я открыла глаза. Но это невозможно! Я жила всю жизнь в том, другом, мире! Ходила в школу, потом поступила в университет, потом почти его закончила, когда появился Буран и утащил в Предел. И не было никаких гигантских деревьев! Да и вообще деревьев было мало. Я в степи выросла. До леса там нужно ого-го сколько пилить на машине!
Голоса становились все тише и тише. Прошелестев в последний раз: «Ты вернулась… Мы рады…», все стихло.
И в душе сразу стало пусто, настроение испортилось… Я обернулась и хмуро глянула на спутников. Буран чихнул и, сделав вид, что у него срочное дело, быстро скрылся за деревьями. Нерил пробормотал что-то вроде: «Пойду найду что-нибудь на ужин» и спешно последовал за волком.
– Слабаки, – скривилась я и подошла к Вороному, который в этот момент благосклонно принимал яблоко из ручек десятка хоспов, натужно хлопающих крылышками, – тяжело, видно, им яблоко держать. Увязались-таки…
Я думала покататься на замечательной коняшке, но тут что-то блеснуло за деревьями. Прошла мимо Вороного, который потянулся было ко мне, но, когда не обратила на него внимания, удивленно запрядал ушами, обогнула древесного великана и увидела кладбище.
Маленькая полянка с невысокой сочной травой напоминала ухоженный газончик. Вскользь подумала, что, может, у хоспов имеются газонокосилки. И стала разглядывать белоснежные каменные надгробья, образующие правильный полукруг.
Надгробья наполовину заросли мягким мхом. Опустившись на колени перед одним, немного очистила памятник. Ожидалось, что под ним окажется какая-нибудь надпись, типа: «Здесь похоронен отважный шахтер Сидор Поликарпович Васечкин. Годы жизни 1935–2006». Ничего подобного. Под ним вообще ничего не было. Только белый камень. Я прошлась по всем надгробьям, но везде одно и то же – чистый белый камень.