Чтение онлайн

– Нет, ничего я не выносила, – ответила Лиза. – Игнат пил очень мало, в этом он старался подражать своему учителю Закатовскому – как и в живописи и во всем остальном. Вот только в супружеской верности он учителю не подражал. Константин Евгеньевич, насколько я знаю, до конца жизни хранил верность своей подруге юности Зое. А Игнат нет, он был не такой… Что касается наведения порядка – это я вам действительно ерунду сказала. Особо тут прибирать нечего. Просто я хотела понять, где что стоит, что мне надо сделать, чтобы… Понимаете, мы с Жанной еще не решили, как поделим квартиры, кто где будет жить…

– Значит, вы с дочерью уже стали наследниками покойного? – спросил Гуров.

– Нет, официально еще не стали. Но я была у юриста, и он мне объяснил, что, поскольку завещания нет, наследниками становимся мы с Жанной и Стас. Но Стас уже совсем самостоятельный мужчина, ему двадцать два года, он переехал в Москву, там работает, собирается создать семью. А мы с Жанной (ей недавно исполнилось восемнадцать) живем в небольшой квартире, в которой мы с Игнатом жили до развода. Эту квартиру Игнат уже потом купил. Так мы, наверное, переедем сюда, здесь просторнее. Картины я продам – говорят, за них можно выручить неплохие деньги.

– Скажите, а вы в последнее время часто виделись с бывшим мужем?

– Часто? – удивилась Лиза. – Да мы с ним, можно сказать, совсем не виделись. Очень редко. Не хотела я его видеть.

– А в день его смерти вы его, случайно, не видели?

Женщина понимающе усмехнулась.

– Вы намекаете, не я ли его убила? Нет, не я. И сразу скажу – я не знаю, кто бы мог это сделать. Три года назад, когда он меня бросил ради этой шлюшки, Людмилы, я и правда готова была его убить. Тогда я его люто ненавидела. А теперь перегорело. Теперь мне все равно, где он и что с ним. Я и смерть его восприняла совершенно спокойно – умер и умер… Если вас интересует, где я была четырнадцатого марта, я постараюсь вспомнить. Сейчас не помню, извините.

– Нет, пока ничего вспоминать не нужно, – успокоил ее Гуров. – Пока я просто знакомлюсь со всеми участниками события, собираю информацию… Значит, вы говорите, за эти картины можно выручить неплохие деньги? – Гуров кивнул на стены, увешанные полотнами.

– Да, мне назвали примерную стоимость, деньги очень приличные. Правда, одной картины, самой ценной, я здесь не вижу.

Гуров насторожился:

– Вот как? А мне говорили люди, которые осматривали квартиру, что ничего не пропало.

– Ну да, они и меня спрашивали, – подтвердила Лиза. – Ваш полицейский начальник все требовал, чтобы я определила, пропало что-то или нет. А я тогда несколько взволнована была, не на все обратила внимание, вот и сказала, что все на месте. А теперь вижу – не все на месте. Картины Закатовского нет.

– У Бушуева была картина Закатовского? – удивился Гуров. – А, ну да, он же тоже его ученик, как и Брательщиков.

– Игнат был первым учеником Константина Евгеньевича, – уточнила женщина. – А Петя Брательщиков – вторым. Хотя, конечно, есть еще Слава Могильный, он себя считает первым учеником.

– А что, Закатовский всем своим ученикам дарил картины?

– Этого я не знаю, я в их художественный круг не так плотно входила, не со всеми была знакома. Но теперь за его полотна можно выручить очень неплохие деньги. За полотно Закатовского можно получить аж несколько тысяч долларов. Нам с Жанной деньги бы очень пригодились – она хочет поступать на театральный факультет, а там обучение только платное.

– А где висела эта картина?

– Вот здесь, напротив окна, на самом видном месте, – показала женщина. – А теперь здесь висит картина Игната «Пьяный вечер». Хорошее полотно, ничего не скажешь, но это все же не Закатовский. Я в прошлый раз, когда меня ваши коллеги сюда привезли после смерти Игната, не обратила внимания, что картина висит другая. Может, Игнат ее сам перевесил? Может, он ту картину продал, а вырученными деньгами расплатился за эту квартиру? Такое могло быть.

Женщина продолжала оглядывать стены, словно надеясь обнаружить пропавшее полотно. Гуров поднялся.

– Спасибо за разъяснения, – поблагодарил он женщину. – Возможно, мне надо будет с вами встретиться еще раз.

Выйдя из дома, где жил погибший Игнат Бушуев, сыщик достал телефон. У него оставалось еще несколько человек, знавших покойного, и всех этих людей он хотел опросить.

После разговоров с Петром Брательщиковым и Лизой Бушуевой у него на очереди стояла последняя подруга художника Екатерина Антошкина. Но сейчас, в свете полученных сведений, сыщик охотнее поговорил бы со Славой Могильным. Ведь если этот человек ненавидел погибшего коллегу, он становился главным подозреваемым. Однако было одно затруднение: у Гурова не было ни его адреса, ни телефона. Можно было, конечно, позвонить в управление, связаться с Ганчуком или Волобуевым, но Гуров решил пойти по другому пути. «Ладно, пусть сначала будет Антошкина, – решил он. – А у нее узнаю телефон Славы. Они все друг друга знают, наверняка у нее есть его номер». И он позвонил Антошкиной.

Он услышал в трубке приятный, слегка хриплый женский голос. Сыщик представился и объяснил причину, по которой побеспокоил юную художницу.

– Да, конечно, я готова с вами встретиться, – услышал он ответ. – Вы можете приехать ко мне?

– Домой или в мастерскую? – уточнил сыщик, уже успевший ознакомиться с обычаями художников.

В ответ женщина рассмеялась:

– У меня это одно и то же. Не заработала я себе на мастерскую, работаю дома. А живу я на Кавалерийской улице. Знаете, где это?

– Найду, – пообещал Гуров.

Район, в котором проживала Антошкина, оказался на окраине Татуева, так что сыщику понадобился почти час, чтобы туда добраться. Гуров позвонил в дверь квартиры на восьмом этаже стандартного двенадцатиэтажного дома. Дверь ему открыла девушка среднего роста с таким милым, привлекательным личиком, что сыщик сразу понял, почему Бушуев увлекся ею. Голубые глаза, красивые губы, которые непрестанно несли на себе улыбку, длинные волосы соломенного цвета – все в облике Кати привлекало внимание. Проследовав за юной хозяйкой в глубь квартиры, Гуров вспомнил, что уже видел это лицо на полотнах в мастерской Брательщикова и в квартире Бушуева. «Да, такую девушку невольно хочется рисовать, – подумал он. – И не в какой-то мрачной обстановке, а в самой веселой, жизнерадостной».

Тут он очутился в комнате, которая служила мастерской. Здесь тоже было много картин. Гуров сразу заметил разницу между дарованиями хозяйки этой квартиры и двух художников, чьи работы он видел до этого. Катя была мила, но как художник не представляла собой значительной величины. К тому же ее тянуло изображать такие же красивые объекты, как она сама – Гуров заметил несколько натюрмортов с цветами и вазами и пару пейзажей.

– Садитесь, господин полковник, – пригласила хозяйка гостя, указывая на изящное кресло. Сама она села в такое же кресло напротив – не слишком близко, но и не далеко, так, чтобы гость хорошо ее видел и всегда мог ею полюбоваться. – Да, вы сделали совершенно правильно, что первым делом пришли ко мне. Я была для Игната самым близким человеком, ближе у него никого не было.