Хранители судьбы
Шрифт:
– Юрочка, солнышко, с тобой все в порядке?
– Да, мамочка! – услышала она голос сына.
А Таня добавила:
– Со мной тоже, мама.
Тут дверь фургона распахнулась, и в лицо им ударил яркий свет. Алла инстинктивно зажмурилась, а затем услышала мужской голос, говоривший по-русски с акцентом, и она могла поклясться, что этот голос ей знаком:
– Кто попробует сопротивляться, получит пулю! Алла, выходи!
Конечно же, возле фургона стоял Эрик Сольгейм. И в руках у него был пистолет. Но как норвежский журналист оказался в Москве? Да еще так вовремя! Однако времени задаваться вопросами не было. Схватив детей, Алла выпрыгнула из фургона на асфальт. Оказалось, они не успели далеко уехать и находились все еще в центре столицы. Вьюгина заметила мощный джип, врезавшийся в бок фургона.
Эрик кивнул на джип:
– Туда, туда! У нас крайне мало времени!
– Макс! – в один голос воскликнули мать и дочь.
Эрик непонимающе уставился на них, и Алла скороговоркой пояснила:
– Мы должны взять и Макса, мы многим ему обязаны!
Она метнулась к фургону и помогла Максу выбраться наружу. Фотограф еле стоял на ногах. Таня поддержала его с другой стороны, и троица двинулась к джипу.
– Эй, вы вылезли из кабины! – отдавал распоряжения Эрик. – Оружие на асфальт! Ну, кому я сказал? Быстро в фургон! Давайте, давайте!
Юрик уже нырнул на заднее сиденье джипа. Алла помогла Максу устроиться поудобнее – и вдруг грянуло два, нет, три выстрела. Женщина почувствовала, что пуля пролетела всего в нескольких сантиметрах от ее лица. Затем раздалось еще едва громких хлопка, и к ним подбежал Эрик.
– Уходим! – крикнул он, переходя с русского на английский.
Алла прыгнула на заднее сиденье, прикрывая собой детей. Джип рванул с места. Приподняв голову, женщина увидела трясущуюся дверь фургона, которая затем отлетела в сторону – из фургона выпрыгивали люди Мельникова. Один из них направил пистолет в сторону джипа, и заднее стекло тотчас разлетелось вдребезги.
– У одного из этих субъектов оказалось два пистолета! – крикнул Эрик, лихо крутя руль. – Однако нас они не догонят, я продырявил шины фургона.
Алла привлекла к себе детей и убедилась, что с ними все в порядке.
– Мамочка, не беспокойся, мы уже взрослые, мы и не такое переживем! – заявил Юрик, и Алла горестно улыбнулась. Сколько же пришлось пережить ее детям за последние часы!
– Но что ты делаешь в Москве? – спросила она, обращаясь к Эрику. – И как ты нашел нас?
Журналист не успел ничего ответить, потому что раздался крик Тани:
– Мама, Макса ранили! Они попали ему в спину!
С ужасом Алла убедилась в том, что чуть ниже левой лопатки у Макса зияет крошечное круглое отверстие. Фотограф был без сознания. Едва сдерживая рыдания, Алла приложила ухо к его груди – сердце делало редкие, неравномерные удары.
– Макс, Макс, прошу тебя, не умирай! – прошептала женщина, и молодой человек вдруг открыл глаза.
– Обещаю, не умру, – сказал он так тихо, что Алла едва уловила смысл фразы. – Алла, я должен сказать тебе кое-что. Я все не решался, а теперь, наверное, уже поздно. Я тебя…
И он смолк. Алла принялась тормошить Макса, однако он не приходил в себя.
– Нам нужно в больницу! Там его спасут! – закричала Таня. Но Эрик, уже сбросивший скорость, мрачно ответил:
– В больницу нам никак нельзя. Потому что самое позднее через пятнадцать минут туда заявятся люди Мельникова.
– Иначе он умрет! – крикнула Алла, леденея от ужаса. Нет, этого не может быть! Сначала она потеряла Юрия и вот теперь теряет Макса. Она не могла допустить этого, не могла!
– Я снимаю дачу под Москвой. Там мы будем в безопасности, нас никто не найдет. И нам срочно нужно туда! – возразил Эрик.
Глава 16
За тот час, который им понадобился, чтобы добраться до дачи, Макс несколько раз приходил в себя на пару-тройку мгновений, а затем снова терял сознание. Наконец джип затормозил перед забором. Алла с Таней вытащили фотографа с заднего сиденья. Подоспел и Эрик, который помог им внести молодого человека в дом.
Его уложил на кушетку, и Алла тотчас принялась изучать содержимое аптечки. Но ничего, кроме зеленки, марганцовки и пачки давно просроченных бинтов, там не было.
– Мама, Макс зовет тебя! – услышала она голос Тани и тотчас вернулась в комнату. Опустилась на колени перед фотографом.
Тому, казалось, стало лучше – черты лица разгладились, он смог даже немного приподняться.
– Алла, я так и не сумел досказать… в голове все путается… Но пока еще не поздно, выслушай меня. Я люблю тебя, поверь! Люблю, как никого в своей никчемной жизни!
Алла заплакала, гладя Макса по волосам. Тот сделал над собой усилие и произнес:
– Ты должна доверять только самой себе. Рассчитывай только на саму себя! Я, увы, теперь не смогу вам помочь. Запомни: тебе надо добраться до денег Юрия, тогда ты будешь в безопасности. И, может быть, мы еще когда-нибудь встретимся. В другой жизни, Алла…
Макс замолчал. Как ни звала его женщина, ей не удалось привести его в чувство. Эрик увел детей в другую комнату и подошел к ней:
– Разреши мне!
Осмотрев Макса, журналист покачал головой:
– Мне очень жаль, но ничего поделать нельзя. Собственно, парень продержался намного дольше, чем в таких случаях вообще возможно!
– Что ты хочешь сказать? – воскликнула женщина, кидаясь к кушетке, на которой покоился Макс. – Он ведь не умер? Нет-нет, он просто потерял сознание! С ним все будет хорошо!
Однако Макс был мертв. Больше часа Алла сидела на полу около кушетки, перебирая волосы фотографа. Невероятно, но факт – похоже, он был единственным человеком, который любил ее больше жизни и который был готов пожертвовать ради нее и детей всем. Но это она поняла поздно, слишком поздно…
– Алла, тебе нужно отдохнуть, – услышала женщина за своей спиной голос Эрика. – И подкрепиться.
Обернувшись к нему, Алла закричала:
– Отдохнуть? Подкрепиться? Макс умер, ты понимаешь, умер! И все из-за меня!