Чтение онлайн

– Им станет принц Ивар, разумеется, – ответил верховный король.

Я было пришла в восторг, но тут Ивар сипло заорал «Что-о-о?!» и все испортил.

– Вы, как и юная Айлин, слышали, что мы замышляем, – пояснил король Фарлейн.

– Нет! – воскликнул Ивар. – Стоит мне ступить на корабль, и меня тошнит направо и налево! Ты же знаешь! – напустился он на мать. И даже вскочил на ноги от волнения.

Ивар никогда не скрывает своих чувств. Это-то меня в нем и восхищает, хотя, должна признаться, в ту минуту я им совсем не восхищалась, наоборот. Когда он вскочил, то меч у него закачался и ножны больно-пребольно ударили меня по плечу.

– Ивар, меч тебе дан для того, чтобы защищать прекрасных дам, а не нападать на них, – сказал Донал. – Наконец-то тебе представится случай проявить свое рыцарство.

Донал не упускает случая подколоть брата. Он явно только был рад, что Ивар испугался. За это я, помимо всего прочего, и не люблю Донала. Но мне было ясно, что королю Кенигу противно глядеть на младшего сына, а верховный король, судя по тому, как тщательно он следил, чтобы на лице ничего не отражалось, как раз размышлял, не трус ли Ивар.

Я набралась храбрости и сказала, потирая плечо:

– Я уверена, мы можем полагаться на тебя, Ивар.

Ивар покосился на меня шальными от потрясения глазами.

– Надо было меня предупредить! – возмутился он. – Когда тебе ни с того ни с сего говорят, что ты отправляешься в далекое путешествие, это… это…

– Не прикидывайся дурачком, Ивар, – сказал король Кениг. – Верховный король объяснил нам, что логрийские лазутчики ходят к нам как к себе домой. В Логре были бы просто счастливы узнать, что принц Килканнонский отправляется спасать наследника верховного престола. Необходимо было держать все в строжайшем секрете.

Ивар поглядел на Донала, будто спрашивая, знал ли тот об этом строжайшем секрете, а потом снова повернулся к матери:

– Превосходно. Тогда, раз я все равно должен плыть и мне все равно будет плохо, мне потребуются лекарства и слуга в помощь.

– Снадобье для тебя уже готово и уложено, – спокойно ответила королева Мевенна.

Я заметила, что тетя Бек на это покривилась. Всевозможные снадобья – это было по ее части.

Но не успела она ничего сказать, как отец Ивара добавил:

– А слугой при тебе поедет Огго. Так что прекрати эту глупую сцену.

– Огго! – воскликнул Ивар. – Какой от него толк?!

– Тем не менее Огго – логриец и, весьма вероятно, лазутчик, – отозвался король Кениг. – Если ты сейчас без предупреждения заберешь его с собой, он не успеет нынче ночью никому ничего рассказать, а потом всегда будет у тебя на глазах.

– От Огго как лазутчика тоже никакого толку, точно так же! – завопил Ивар. – Я что, серьезно обязан…

– Да, – припечатал его отец. – Мы должны быть предельно осторожны.

Тут король Фарлейн поднялся – очень медленно и шатко, – и все остальные, конечно, тоже вынуждены были встать.

– Нам остается лишь пожелать вам удачи в пути, – проговорил он. – Отправляйтесь же, и пусть боги хранят вас. – Тут он прицельно посмотрел на тетю Бек. – И во имя любви этих богов верните мне сына, если сможете.

Тетя Бек сделала короткий скованный книксен и посмотрела на верховного короля не менее прицельно. Я тоже. Верховный король весь дрожал, на худом лице, вопреки его отчаянным усилиям, отражалась буря разных чувств. Мне показалось, что среди них есть и надежда – болезненная, дикая надежда снова увидеть принца Аласдера, надежда из тех, какие редко сбываются. Тетя Бек тоже ее увидела. И едва не отпустила, как обычно, меткое замечание по делу, но сдержалась и сказала прямо-таки с теплотой в голосе:

– Я сделаю что смогу, сир.

И мы ушли. Один из придворных верховного короля, тоже в мантии, проводил нас до порога, а там вручил тете Бек кошелек.

– На дорожные расходы, – сказал он.

– Большое спасибо, – ответила тетя Бек. – Теперь я вижу, что ваш король настроен серьезно.

Все знали, что верховный король Фарлейн денег на ветер не бросает.

Тетя Бек повернулась к Ивару:

– Беги приведи Огго. Скажи ему, что вы с ним должны проводить верховного жреца в его святилище, а больше ничего не говори.

К моему великому огорчению, верховный жрец собирался проводить нас до холмов, где стоял его храм и прочие святыни. Донал пошел впереди и показал дорогу к дверце, которую раньше при мне никто и не открывал. На миг я испугалась, что Донал тоже с нами. Но он лишь удостоверился, что мы нашли четырех осликов, которые поджидали нас под стеной.

При виде осликов тетя Бек только языком прищелкнула:

– Вот так строжайший секрет. Кто их седлал?

– Я, – ответил Донал. В руке у него был фонарь, и при его свете зубы Донала так и сверкнули среди завитков бороды – очень самодовольно. – Чтобы на конюшне не было никаких разговоров.

– Я имела в виду даже не это, – возразила тетя Бек, – а сумки.

Один ослик был навьючен четырьмя кожаными сумками, лоснящимися, туго набитыми и, похоже, очень дорогими.

– Кто их собирал?

– Моя матушка, – отвечал Донал. – Собственными лилейными ручками.

– Да неужели? – сказала тетя Бек. – Премного благодарны за такую честь.

Поскольку более неблагодарного замечания невозможно было себе представить, наверное, очень удачно, что как раз в этот миг к нам подбежал Ивар, а с ним Огго, совершенно растерянный. Им предстояло идти пешком, как подобает свите. Жрец взгромоздился на одного из осликов и сидел с дурацким видом – длинные ноги у него чуть ли не волочились по земле. На второго села тетя Бек. Огго подсадил меня на третьего. Я поглядела на него – и то, что я увидела (хотя при неверном свете фонаря и сиянии почти полной луны, которую то и дело застилали несущиеся облака, увидела я не много), натолкнуло меня на мысль, что Огго никакой не лазутчик: очень уж он был огорошенный, очень уж рвался помочь. Или такие лазутчики тоже бывают?