Шрифт:
Здание Академии Наук. Демонион, Единая Галактика Мрака
Ему не хотелось раскрывать глаза. Не было никакого желания вернуться в реальность без Нила. Он не чувствовал себя таким разбитым и опустошённым, даже когда переместился в незнакомый чуждый мир. Тогда у Адама была цель – выжить во враждебной среде. Сейчас ему совсем не хотелось жить. Из тысячи способов проститься с жизнью он не мог воспользоваться ни одним. Только бесконечная любовь к матери, которая не видела его много лет, но была уверена, что он жив, останавливала Адама.
Взывая мысленно к маме, он чувствовал, как две горячие слезинки стекли по щеке на клыки. Адам пощупал лицо и понял, что заклинание оборота распалось. Он был лютом. Приходя в себя от потрясения, он осознал, что лежит на чем-то мягком, на спине и накрыт пуховым одеялом. Одежды на нём не было.
Адам открыл глаза. В комнате было темно. Две бледные луны бросали скудный свет на покрытый пластиком пол. Окно находилось слева, и он решил, что лежит не в своей комнате. Адам сел в постели. Постепенно привыкая к темноте, он стал различать знакомые до боли предметы.
«Вельсев Милостивый, на Земле одна луна, – промелькнуло в голове. – Это же… моя комната… Дома! Я дома. Дома?»
Он вскочил с кровати и машинально, по старой привычке схватил халат со стула у края кровати. Одеваясь на ходу, Адам выбежал в застеклённую галерею, заставленную высокими растениями в больших керамических горшках.
«Мамины фикусы и пальмы! Как я соскучился».
Он посмотрел на ночное небо и, по знакомому расположению созвездий, понял, что было за полночь. Адам быстрыми шагами спустился по каменной лестнице на первый этаж. Повернув налево, он заметил из неплотно прикрытой двери кухни полоску света.
Кровь застучала в висках от волнения. Он сделал глубокий выдох и отрыл дверь.
– Мама! Маа-маа! – крикнул он с порога, обнимая её за шею.
– Сынок, Адамор!
Мать, одетая в бархатный лиловый костюм, крепко прижала его, вставая со стула.
– Ты так крепко спал, мой мальчик, я не хотела тебя будить, – виновато призналась она. – Столько лет не виделись… Ты так вырос. И такой красивый стал.
– Мама, как? Как я тут оказался? Я так скучал… Даже по твоим растениям, которые мне…
– Ты внезапно появился во дворе с каким-то человеком на руках…
– Где он? Он жив? – перебил её Адамор.
Мать молча вздохнула. Он придвинул второй стул. Сев рядом, лют положил голову матери на плечо и заплакал.
– Я поняла, что этот человек был тебе очень дорог, увидев слёзы и отчаяние на лице.
– Где его тело, мама?
– Погоди. Расскажу по порядку.
– Ладно, рассказывай.
– Ты сразу упал без чувств. Слуги подобрали вас и отнесли наверх.
Антида заволновалась. Она высвободилась из объятий сына и прошлась по кухне.
– Прости, я не смогла положить труп человека рядом с тобой.
– Мама! Зачем такие подробности? – вскричал Адамор. – Какая разница, куда ты его положила? Где он сейчас?
– Я позвонила Хананору. Узнав новость о твоём возвращении, он бросил все дела во дворце и сразу приехал. Увидев этого… человека, Хананор осмотрел его и попросил старую капсулу для… как его?
– Консервации?
– Точно! Он уложил его в капсулу и срочно вернулся во дворец, сказав, что будет ждать тебя там. Позвони ему.
Он снял со стены беспроводной аудиокоммуникатор. Переговорив с дядей полминуты, Адамор обнял и расцеловал мать.
– Есть надежда! – сказал он и побежал переодеваться. – Прости, я вернусь, и всё расскажу.
Антида улыбнулась сыну.
– Иди, родной.
Через два часа, после нудного раскачивания в карете, Адамор вошёл в лабораторию Королевского Магистра Хананора Мерезиона в подземелье дворца в Бельтигоре. Просторный зал был полон странными устройствами и механизмами. Одни были окутаны фиолетовым свечением, другие прогоняли разные жидкости по стеклянным трубам. Десяток помощников в длинных балахонах и перчатках из выбеленной кожи суетились вокруг, изучая взаимодействия незнакомых компонентов. Адамор оглядел лабораторию непонимающим взглядом.
Высокий и грузный дядя с любовью обнял тощего племянника.
– Адамор, всё это время ты был на стороне Света? – спросил Хананор. Племянник кивнул. – Пойдём к ресурректору.
У дальней стены на металлической подставке вертикально стояла прозрачная яйцевидная капсула, в которой находилось голое тело Нила. С разных сторон к капсуле подходили гибкие капроновые трубки. По ним время от времени внутрь подавались газовые и жидкие смеси разной плотности и цвета.
– Воскрешение требует очень редкого газа, которого в королевстве кот наплакал, – пояснил магистр. – Если король узнает, что я трачу драгоценный компонент на человека, он мне голову снесёт.
– А мы не скажем, – подмигнул Адамор, не отрывая взгляда от тела в капсуле.
Два лаборанта шептали заклинания из книг и управляли клапанами на шлангах. Впереди стоял хрустальный шар, показывающий какие-то цифры.
Хананор подошёл к своеобразному монитору и заглянул в него.
– Интересно. Показания не меняются уже час, – сказал он.
– Что это значит? – тревожно спросил Адамор.
– Ты уже большой мальчик… – начал дядя.
– Что это значит? – дрожащим голосом повторил молодой лют.
– Первые изменения были положительными, но сейчас… Похоже, процесс остановился.
– Пусть сгорят оба мира! – закричал Адамор. – Почему все отвернулись от него?
Он подошёл к громадной картине в раме из чёрного дерева, изображающей Скалу Мрака.
– Проклинаю тебя, бестолковая каменная глыба! – продолжал кричать, жестикулируя руками, Адамор. – Проклинаю каждый луч безобразного света! Пусть проклинают вас жители обоих миров. Пусть погаснет мерзкий Фонтан и расплавится ненавистный Трон!