Чтение онлайн

– Мы, пожалуй, слишком вправо забрали: давно должны были выйти в поле.

– Нет уж, не будем петлять, – сказал Фродо, – а то совсем заплутаемся. Да и боюсь я выходить на открытое место.

Минуло еще полчаса. Сквозь рваные тучи проглянуло солнце, и дождь стал реже. Было за полдень, а голод не тетка. Они устроились под развесистым вязом; пожелтевшая листва его еще не осыпалась, и у корней было совсем сухо. Эльфы наполнили их фляги давешним бледно-золотистым напитком, свежим, чистым, медвяным. Вскоре они уже смеялись над моросившим дождем, а заодно и над Черными Всадниками. Идти-то осталось всего ничего.

Фродо привалился спиной к стволу и закрыл глаза. Сэм с Пином, сидя возле, вполголоса завели:

А ну! Во флягу загляну! – чуть громче пропели они – и осеклись.

Фродо вскочил на ноги. С ветром донесся протяжный вой, цепенящий, злобный и унылый. Он перекатывался из дола в дол, наливаясь холодною хищной яростью, и, как тупой бурав, сверлил уши. Они слушали, словно бы оледенев; а вою, не успел он прерваться, ответило дальнее завывание, такое же яростное и жуткое. Потом настала мертвая тишина.

– Странный какой крик, правда? – сказал Пин деланно-бодрым, но слегка дрожащим голосом. – Птица, наверно; правда, не слышал я у нас в Хоббитании таких птиц.

– Не зверь и не птица, – возразил Фродо. – Один позвал, другой ответил – и даже слова были в этом кличе, только жуткие и непонятные. На чужом языке.

Обсуждать не стали. На уме у всех были Черные Всадники, а про них лучше помалкивать, это они уже поняли. Идти – опасно, прятаться – еще опаснее, но куда же денешься, если надо как-то пробраться к парому – да поскорее, чтобы засветло. Они вскинули мешки на плечи и припустились вперед торопливой трусцой.

Вскоре лес кончился; дальше раскинулись луга. Видно, они и правда слишком забрали к югу: за равниной, далеко влево, смутно виднелась Косая Гора по ту сторону Брендидуима. Крадучись, выбрались они из-под деревьев и затрусили лугом.

Поначалу без лесного прикрытия было страшновато. Далеко позади возвышалось лесистое всхолмье, где они завтракали. Фродо оглядывался: не виден ли там – крохотной черною точкой – недвижный Всадник. Всадника не было. Солнце прожгло облака и опускалось за дальние холмы, яркими закатными вспышками озаряя равнину. Страх отпустил; но тоскливая неуверенность росла. Однако земля была уже не дикая: покосы, пажити. Потом потянулись изгороди с воротами, возделанные поля, оросительные протоки. Все было знакомо, надежно и мирно: обыкновенная Хоббитания. Путники, что ни шаг, успокаивались. Да и река была уже близко, а Черные Всадники остались где-то позади – лесными призраками.

Краем большого, заботливо ухоженного брюквенного поля они подошли к ровному частоколу. За широкой калиткой пролегла прямая колея; невдалеке виднелась рощица, за нею – усадьба. Пин остановился.

– Знаю я, чья это усадьба! – воскликнул он. – Это же хутор Бирюка!

– Из огня да в полымя! – сказал Фродо, отпрянув, будто ненароком оказался у драконьего логова.

Сэм и Пин изумленно уставились на него.

– А чем тебе не по душе старый Бирюк? – удивился Пин. – Всем Брендизайкам он добрый друг. Бродяг не любит, псы у него злющие – ну так ведь и места какие, чуть ли не граница. Тут, знаешь, не зевай.

– Это все верно, – сказал Фродо и смущенно рассмеялся. – Да вот боюсь я Бирюка с его собаками – по старой памяти боюсь. Мальчишкой я к нему, бывало, лазил за грибами – и частенько попадался. А в последний раз он отлупил меня как следует, взял за шиворот и показал собакам. «Видите этого злыдня? – говорит. – Как он к нам снова пожалует, ешьте его с потрохами, я разрешаю. А пока – ну-ка, проводите». И они шли за мной до самого парома, представляете? У меня душа в пятках трепыхалась, хотя собаки знали, что делали: шли за мной, рычали, но не трогали, раз не велено.

Пин захохотал.

– Ну вот и разберетесь, – сказал он. – Ты же тут вроде жить собрался. Бирюк – мужик что надо, ежели к нему за грибами не лазить. Пойдем-ка от калитки напрямую, чтобы видно было, что мы не какие-нибудь бродяги. А встретим его, слово за мной. С Мерри они приятели, да и я с ним всегда ладил как нельзя лучше.

Путники шли гуськом вдоль колеи; вскоре показались тростниковые крыши усадьбы и приусадебных строений. Прочный, ладный кирпичный дом был обнесен высокой крепкою оградой с дубовыми воротами.

Из-за ворот раздался звонкий, дружный лай, потом окрик:

– Клык! Волк! Хват! Ко мне!

Фродо и Сэм замерли, а Пин сделал еще несколько шагов. Ворота приоткрылись, и три громадных пса кинулись к путникам с буйным лаем. На Пина они и внимания не обратили. Двое бросились к Сэму: прижали его к забору и обнюхивали. Третий, огромный и по виду самый свирепый, стал перед Фродо, следя за ним и глухо рыча.

Из ворот вышел толстый, коренастый и краснолицый хоббит.

– Здрасте! Привет! А позвольте узнать, кто вы такие и чего вам тут надо? – спросил он.

– Привет и вам, господин Бирюк! – сказал Пин.

Тот пригляделся.

– Ба, да это, никак, Пин – господин Перегрин Крол, я хотел сказать!– Бирюк широко ухмыльнулся. – Давненько я вас не видел. Ну, вам повезло, что мы старые знакомые. Я как раз собирался спустить собак. Бродят тут всякие, а сегодня особенно. Ох, близковато к реке, – сказал он, покачав головой. – А этот и вообще невесть откуда пожаловал, чудо-юдо какое-то. Другой раз нипочем его не пропущу. Костьми лягу.

– Это вы о ком? – спросил Пин.