Хранительница реликвии

Тринадцать Хранителей. КАТРИЭЛЬ

Из книги "Сказание о сотворении мира".

Автор Хилари Аурантин.

"Ангел был сотворен первым. Силу и могущество подобные своим вложил Творец в сие создание. И показал Творец ему свой замысел и открыл ему великую тайну, дабы не одному ею ведать. Но опечалился ангел, опустился на колени свои и молвил:

— Я знаю начало, я видел конец всего. Могу ли я как-то все это исправить?

Творец не ответил. Лишь перенес ангела на небеса и закрыл свой мир облаками, дабы не искушался ангел.

И создал Творец человека, по образу и подобию ангела, но не вложил он знаний в смертное тело, дабы не печалился человек и не стоял перед ним на коленях. Но каждый раз, обращая свой взор на небеса, человек с грустью смотрел на облака. И однажды молвил он:

— Я не знаю начала, я не знаю конца. Могу ли я это как-то исправить?

Творец не ответил. Лишь ангел спустился с небес и протянул свою руку:

— Я покажу тебе то, что видел я.

И показал ангел начало всего и рассказал о конце, но утаил о великой тайне, дабы не пытался человек все исправить.

И плакал человек и был безутешен, но продолжал жить, с завистью взирая на небо, ибо ангелы хранили великую тайну.

И множился род людской и расселялся по миру. Но хранилось молчание, ибо никто из них не знал об увиденном.

Долгие лета выпадали на жизнь человеческую, озаренные радостью и печалью в равных количествах. Но грустен был отец всех отцов, ибо тяготел он к великой тайне. И было у него четыре сына, и не желал он им судьбы показанной ангелом. Каждый день он молил небеса открыть ему тайну, дабы уберечь детей своих. Но лишь выше поднималось голубое небо.

И пришел к нему старший сын и склонил голову до самой земли:

— Я вижу лицо твое, я знаю тревожиться сердце и истощается жизнь. Могу ли я как-то это исправить?

Распростер объятия отец, узнав, в любимом сыне самого себя. И горестно стало ему, и промолчал отец, дабы не бередить душу отпрыска. Но упрям и усерден был старший сын. Каждый вечер он склонял голову перед родительским ложем, дабы узнать столь бережно хранимую тайну. Но молчал отец, хоть горько и плакал. И прошел день, и наступила ночь. Но с последним дыханьем слетели с губ отца заветные слова:

— Великая тайна хранится на небесах. Теперь я узнаю ее. Но уже не смогу все исправить.

И спустился прекрасный ангел и подал руку человеку. И вознеслись они к небесным чертогам, и никто не видел их больше.

И плакали сыновья человеческие, ибо отец их был первым ушедшим из мира. И безутешно молили вернуться:

— Каждому из нас придется уйти. Разве мы можем это исправить?

Лишь старший сын не проронил ни слова. Он возвел очи к бескрайнему небу, и решил узнать великую тайну…".

Ветхий домишко раскачиваясь из стороны в сторону, добродушно поскрипывал. Лишь в одной комнате горел свет, в той, которая радушно приняла маленькую гостью и ожила при ее появлении. Хозяин дома грозил веселой светлице кулаком, как только та начинала шалить перед его внучкой. Девочка не замечала волшебства, она давно не видела дедушку, и все ее внимание было заключено лишь в этой седовласой персоне. Они разговаривали больше часа, но время, отведенное на их встречу быстро истекало.

— Что же делать, когда ничего не получается? — спросила у своего дедушки одиннадцатилетняя Катя.

— Ничего не делай! — улыбнулся тот в ответ.

— Как ничего?

— А так! Если что-то не получается, зачем тратить свое драгоценное время? Ты либо займись чем-нибудь другим, либо прекрати заниматься этим. Все очень просто!

— Просто? Разве? — удивилась девочка.

— Конечно. Однажды, в жизни каждого человека наступает момент тупика.

— Момент тупика? Это как?

— Это когда ты будишь заниматься, чем-то очень важным, а у тебя ничего не будет получаться.

— Ох! — Девочка всплеснула руками, — значит, в моей жизни наступил момент тупика.

Дедушка подошел к внучке и обнял ее. — Моя дорогая, ты мне, наконец, скажешь, что у тебя произошло?

Девочка отмахнулась. — В том-то и дело, деда, что ничего не произошло. Ничего не получается! Ну, ничегошеньки!

Старик заливисто захохотал, а после спросил:

— А ты в этом уверена?

— Конечно!

— А то, чем ты занимаешься, действительно тебе нужно?

Катя посмотрела в подозрительно хитрые глаза дедушки.

— Деда, в чем подвох?

— Подвох? — Наивно удивился тот. — А в чем подвох?

— Когда ты на меня так смотришь, значит, есть подвох. Либо ножка у стула сломана, либо каша скисла. Я ж тебя знаю…

— Катя, милая, я лишь задал вопрос.

— Значит вопрос с подвохом.

— Вся жизнь с подвохом.

— Особенно с таким дедом как ты, — улыбнулась Катя.

Дед снова рассмеялся. — Да, да, это точно. Особенно с таким дедом, — а успокоившись, спросил:

— И все таки, что там у тебя случилось?

— Не хочется тебе жаловаться, но тетка Лиза, к которой ты меня отправил жить, просто монстр. Она заставляет меня каждые утро и вечер чистить зубы, не разрешает локти на стол ставить. Заставляет носить платья. А если я приду чумазой! О-о-о, — Катя закатила глаза и запрокинула голову. Пыталась, как можно точнее показать реакцию ее тетушки. — Такого наслушаешься… знаешь, ты мог бы и получше мне родственницу найти.

— Пожалуй, не мог. Время поджимало.

— Что?

Старик отстранив от себя внучку, заговорил ровным тихим голосом: