Чтение онлайн

Так и я чувствую себя, как Господь, оставшийся без созданной им Земли.

— Я думаю, Вы немного преувеличиваете, — сказал Храпешко, желая себя защитить, но не смог, потому что Отто снова объяснил безвыходность своего положения.

Храпешко третий раз поискал глаза Мандалины и увидел, что на этот раз она их нашла, подобрала из-под стола и поставила на место, но веки у нее были закрыты.

В столовой наступила тишина, только окна дребезжали от вечернего ветерка.

— Если… — сказал Отто, и все подняли головы.

— Если только мы не найдем какой-нибудь выход.

После этой фразы в комнате воцарилась невиданная тишина. Все размышляли о каком-нибудь выходе. Например, толстая Гертруда, которая не сказала ни слова за все это время, наконец, спросила, что они хотят завтра на обед и что на ужин. Вот и всё. Остальные молчали.

— Как ты, женщина, можешь думать о еде теперь, когда будущее нашей мастерской и наше выживание висят на волоске?

Тут в этой тишине Отто встал, выпрямился и сказал:

— Я решил!

Последовали вопросы, которые в основном задавали недоброжелатели типа присутствующего — кто знает почему — Гузы из Рагузы:

— И что вы решили, хозяин? Передадите ли вы Храпешко стражникам и солдатам кантона, или, к примеру, отправите служить в охране Папы, или, например, вернете его, откуда пришел, или мы его бросим в печку, где плавим стекло, так, чтобы никто никогда не узнал, где он. Да, и еще вопрос, заинтересуется ли кто-то его судьбой, принимая во внимание, что у него здесь нет никого, а кроме того, он не внесен ни в один официальный реестр в качестве присутствующего в этих местах.

Но Отто удивил всех:

— Храпешко получит повышение!

Молчание вдруг прекратилось, и поднялся такой шум, что никто не мог сосредоточиться. Мандалина наконец подняла веки, и Храпешко увидел ее глаза. Гуза стал кричать, что только что произошла величайшая несправедливость, потому что Храпешко не может получить продвижение по службе, поскольку он ни на что не годится, кроме как дуть, и так далее, короче, всякие глупости. Даже упомянул что-то о религиозном и национальном моменте.

— Реструктуризация и переход к производству как единственный способ спасения нашей мануфактуры.

Так окончательно определил Отто собственную идею, в которую был включен и Храпешко.

Все сели на свои места, чтобы лучше слышать это предложение.

Речь шла о перепрофилировании производства на выработку художественного стекла для широкого использования, названного на французский манер — стеклянная бижутерия: то, чем в это время начали заниматься несколько семей в других частях мира.

— Не радуйся раньше времени, Храпешко, так как твое повышение это только фраза, а суть состоит в том, что даже если мы примем этот план, у нас нет никаких средств для его подкрепления.

Гуза предложит вытащить у Храпешко все зубы и таким образом получить материалы для начала производства.

Совершенно неожиданно Мандалина встала со своего места и закричала: «Тишина в зале, тишина в столовой». Отто сел и опустил голову.

— По склоненной голове моего уважаемого отца Отто можно предположить, что то, о чем я скажу ниже, правда.

Это я все время заставляла Храпешко изготавливать различные элементы украшений из стекла. Это я собирала все деньги и снимала все сливки. У меня в данный момент есть отложенные втайне деньги, необходимые, чтобы начать производство снова и провести реструктуризацию. Но у меня есть несколько требований, которые должны быть немедленно выполнены:

1. Оставить Храпешко в качестве главного выдувальщика;

2. Уволить работников;

3. Нанять одних только женщин, вернее, молодых девушек, которые освоят ремесло гравировки по стеклу; и

4. Мой дорогой отец по причине своего возраста должен будет переселиться в отдельный дом рядом с нашей усадьбой.

Молчание.

40

Вот что сделал Храпешко в последующий период.

Храпешко поймал лунный свет в жидкое стекло и сделанный из него кубок назвал Лунная тоска.

Храпешко поймал темноту солнечного затмения и чашу из него назвал Ночное солнце.

Храпешко поймал свет молнии в сосуд и сосуд этот назвал День молнии.

Храпешко завлек мягкость тумана в чашу и назвал ее Пойманный туман.

Храпешко поймал себя, то есть свое отражение и свое настроение, на стеклянную пластинку. Эту пластинку он назвал Бескрайняя пластинка, потому что если человек положит ее под подушку, то ему хорошо спится.

Единственное, что он не мог поймать в стекло, была темная ночь. Причина, почему это ему никак не удавалось, состояла в том, что независимо от того, насколько темно на улице, огонь светит и не дает стеклу впитать в себя ночь. Эту невозможность Храпешко назвал Невозможное ночное стекло.

41

И вот какой диалог ему приснился:

— Эй, Храпешко! Тебя совершенно не мучает ностальгия!

— Что это такое?

— Ты совсем не тоскуешь по родной земле.

— Конечно, тоскую, просто не показываю.

— Да разве тоску можно скрыть или подавить?

— Можно, ничему нельзя, особенно если там, где ты сейчас, лучше, чем там, где ты был раньше.

— А разве тебе не снятся луга с цветами в росе и дубовые леса с прохладной тенью? А про лепет реки я вообще не говорю.

— Мой луг давно уже вытоптали. Мой дубовый лес вырубили. А лепет реки и раньше мне только спать не давал.

— А разве язык тебе не снится?