Хризантемы
Шрифт:
«О, они великолепные» — ее глаза сияли. Она сняла свою помятую шляпу и встряхнула копну чудесных каштановых волос. — «Я посажу их в горшок для цветов и вы сможете взять его с собой. Заходите»
И пока незнакомый мужчина открывал приусадебную калитку и заходил во внутрь, взволнованная Эльза уже бежала к дому по усаженной с обоих сторон геранью тропинке. Она вернулась назад с большим красным горшком в руках. Перчатки были забыты — опустившись на колени перед корытом для рассады Эльза голыми руками зачерпывала землю и наполняла ею новенький сверкающий горшок… Затем она выбрала несколько маленьких ростков из приготовленного ею ряда. Сильными движениями она вдавила ростки в песок, а затем тщательно утрамбовала вокруг них костяшками пальцев. Мужчина молчал и стоя над ней, наблюдал работу.
«Я вам объясню, что и как нужно делать» — сказала ему Эльза — «А вы постарайтесь запомнить и передать вашей знакомой»
«Я постараюсь»
«Ну вот — смотрите. Где-то через месяц ростки выпустят корни. После этого их нужно будет пересадить в хорошо удобренную жирную землю, такую, вот как эта» — Эльза подхватила рукою ком земли и показала ее незнакомцу — «примерно в тридцати сантиметрах друг от друга. В этой земле они будут расти быстро и скоро вырастут очень высокими. Теперь запомните следующее. В июле ваша знакомая должна будет их подрезать, так чтобы они были примерно 20 сантиметров от земли…»
«Перед тем как они расцветут?»
«Да, да. Именно перед тем. Они вырастут опять такими же высокими, какими они были. А в конце сентября на них появятся почки….» Эльза неожиданно остановилась, чуть-чуть растерянная.
«Почки — это самое главное во всем процессе» — неуверенно сказала она — «Я не знаю как мне лучше всего объяснить вам то, что я имею ввиду»
Ее глаза изучающе впились в лицо незнакомца, а рот чуть-чуть приоткрылся, как будто она к чему-то внимательно прислушивалась:
«Я постараюсь все-таки объяснить. Вы когда-нибудь слышали о сеющих руках?»
«Боюсь, что нет, мэм»
«Я могу рассказать только об ощущениях. Это когда вы отрываете почки которые вам не нужны. Вы чувстуете их кончиками своих пальцев. Пальцы сами делают всю работу, а вы ее просто наблюдаете. Единственное, что вы чувствуете — это то, как пальцы отрывают почки. Они работают сами по себе и всегда без ошибок. Потому что пальцы и цветок — это одно и тоже. Понимаете? И это ощущение потом передается по всей руке. И когда вы поймаете его, то ошибки у вас быть уже не может. Никогда. Вы понимаете, о чем я говорю?».
Эльза, стоя на коленях, смотрела ему в лицо, ее грудь взволнованно дышала.
Глаза незнакомца чуть-чуть закрылись, он как бы весь ушел в себя:
«Мне кажется, что я вас понимаю. Иногда ночью, в фургоне…»
Голос Эльзы не дал ему договорить:
«Я никогда не жила так, как вы, но я знаю о чем вы говорите. Когда ночь очень темная и звезды как бриллианты и когда тихо-тихо вокруг. И тогда можно встать и встав почувствовать на себе как каждая бриллиантовая звездочка впивается в твое тело. Да, ну конечно, это именно так. Резко, больно и… прекрасно»
Стоя на коленях она вытянула вперед руку, едва не коснувшись пальцами его замасленных черных брюк, а затем безвольно опустила ее на землю, согнулась и скрючилась, как побитая собака.
«Да, да, все это так, как вы говорите» — сказал незнакомец — «Очень красиво. Но только когда не голодный»
Она поднялась с колен, прямая, с красным от стыда лицом. Нежно и осторожно вложила в его руки цветочный горшок: «Вот, возьмите его к себе в фургон, положите рядом с собой на сиденье, так, чтобы он был на виду. А я пойду посмотрю, может быть у меня кое-что найдется для вас»
Она ушла домой и порывшись в кладовке нашла две старые побитые аллюминиевые кастрюли. Вынесла на улицу и сказала: «Вот. Может быть вы сможете их починить»
Его движения изменились — стали уверенными, профессиональными.
«Ну конечно я могу их починить. Будут как новенькие»
Из фургона он вытащил маленькую наковальню и, покопавшись в замасленном ящике с инструментами, достал молоток. Эльза вышла за калитку посмотреть как он колотит молотком по выбитым и вдавленным бокам кастрюли. Незнакомец работал тяжело, открыв рот и высунув язык. Когда дело дошло до особенно трудной части он прикусил нижнюю губу..
«Так вы и спите прямо в фургоне?» — спросила его Эльза
«Прямо в фургоне, мэм. Дождь ли, снег ли — в нем я сух как корова»
«Как это должно быть чудесно. Жаль, что женщины так не могут»
«Эта жизнь не для женщин»
Ее верхняя губа приподнялась обнажив зубы:
«Откуда вы знаете? Откуда вам знать?»
«Вы правы, мэм»- согласился с ней незнакомец — «Конечно — откуда мне знать? Ну вот и кастрюли. Вам не надо будет покупать новые»
«Сколько за них?»
«Пятьдесят центов, мэм. Я делаю хорошую работу и беру умеренную плату. Поэтому у меня столько много клиентов на шоссе от Сиэтла до Сан Диего»
Эльза принесла из дома пятьдесят центов и вложила их в его руку.
«В один из дней вас может ожидать большой сюрприз» — сказала она — «конкурент на вашей дороге. Я тоже умею точить ножницы и выправлять побитые чайники. Вы не знаете еще, что и как я умею делать»
Мужчина положил молоток в замасленный ящик для инструментов и протолкнул наковальню поглубже в фургон:
«Жизнь одиночки была бы слишком тягостной для женщины. И к тому же бывает страшно — тогда, когда волки ночью воют под фургоном»
Опираясь одной рукой о белую спину ослика и не разгибая спины, он взобрался на сиденье. Затем поднял вожжи:
«Большое вам спасибо, мэм, я вам искренне благодарен. Я все сделаю так, как вы мне посоветовали — поеду обратно на Салинос и оттуда уже выберусь на шоссе»
«Это длинная дорога» — напомнила ему Эльза — «не забывайте держать песок влажным»
«Песок? Какой песок? Ах, ну да, конечно. Вы имеете ввиду — в горшке. Конечно же я не забуду»
Он цокнул языком. Лошадь и ослик поднялись на ноги, беспородный пес занял свое место между задними колесами. Фургон медленно и неуклюже тронулся, развернулся и выехал обратно на проселочную дорогу, тянущуюся вдоль реки, туда, оттуда он недавно приехал.