Хронокапля

Он очень страдал от своей удивительной способности всегда и всюду опаздывать. Пока учился в школе и университете, мог по пальцам пересчитать дни своевременного прихода на занятия. Девушки выдерживали его не больше двух свиданий. Только одна геройски перенесла подряд целых три унизительных ожидания по полчаса, зато на четвертый раз заехала кавалеру по физиономии после всего лишь пятнадцати минут томительного предвкушения. В общем, он так и остался холостяком. В командировки отправлялся не просто заранее, а за сутки, при этом финтил с проездными документами и гостиничными чеками – себе в убыток, но делать было нечего – в противном случае шеф уволил бы его без разговоров.

К сорока годам такая жизнь сделалась просто невыносимой, но кардинально переделать себя он уже не мог, да и не хотел, если честно. Привычка – вторая натура? Конечно, но дело было не только в характере. Тут все гораздо серьезнее. Как сказал один хороший писатель, «кто-то там наверху не любит его». И значит, надо поступать назло Всевышнему. Он так и делал. А в свободное от этого занятия время – мечтал о чуде. Мечтал, как вдруг сможет сам, лично, без помощи «сверху» распоряжаться временем, выстраивать план-график собственной жизни. И в эти минуты чувствовал себя уверенным, всюду успевающим, не знающим никаких проблем…

Всю эту надрывно-мистическую исповедь Михаил Шарыгин выслушал от одинокого социопсихолога Матвея Подколёсникова рано утром за чашкой кофе. Шарыгин обещал перед работой принести соседу флакон отвердителя для эпоксидки, вот и зашел – вроде на минутку, да заболтался. Подобные разговоры ведут, как правило, вечером и под водочку, но тут уж больно повод оказался серьезным.

Еще накануне вечером, пребывая в мечтательном состоянии и в очередной (редкий!) раз в своей жизни никуда не спеша, Матвей лениво пролистывал желтые страницы еженедельника «Мышуйские коммерческие предложения». В какой-то момент он перестал отличать явь от иллюзий, взгляд его расфокусировался и вдруг среди змеящихся строчек, логотипов, наплывающих друг на друга, и ярких вспышек цветных рекламных фото прорисовалось с необычайной четкостью одно объявление, выделенное скромной, но жирной рамкой. Заголовок гласил: «ВРЕМЯ – ДЕНЬГИ». А текст был еще забавнее: «Если вы хотите везде и всегда успевать, если вы хотите распоряжаться судьбой самостоятельно и не зависеть от случайностей, если, наконец, вы хотите иметь уйму лишнего времени, наше предложение – для вас». Далее следовал номер телефона и адрес в интернете. Интернета у Матвея не было, а вот на телефоны память он имел цепкую и шесть цифр прочно и сразу запечатлелись в его мозгу.

Меж тем первой и вполне естественной реакцией Подколёсникова было желание перелистнуть страницу и выкинуть всякие глупости из головы. Мало ли шарлатанов за последнее время развелось: и сглаз снимают, и порчу наводят, и беременность вызывают по фотографии, и облысение лечат по телефону. Мечты мечтами, но в жизни не верил Матвей никому, считал себя скептиком, даже циником. Однако же теперь что-то заставило его перечитать рекламу еще и еще раз.

На пятом «прогоне» он перестал воспринимать коротенький текст как дурацкую шутку. На восьмом – твердо решил позвонить. Ведь это его приглашали. Его персонально. Никто другой просто не клюнул бы на такое!

– Вот ты, например, Шарыгин, пошел бы туда? – спросил он Михаила, доцеживая себе в чашку из кофейника последние капли вместе с гущей.

Шарыгин задумался:

– Может, и пошел бы, только…

– Пошли вместе, – резюмировал Матвей, не давая закончить. – Интересно же, А если там жулики, вдвоем легче будет на чистую воду их выводить.

– Дай глянуть на газету, – попросил Шарыгин.

– Да она пропала куда-то, Бог с ней с газетой, я ведь уже позвонил, они мне адрес сказали. И просили поторопиться. Пойдем, Шарыгин! Кофе допивай, и пошли.

– Да ты что? – словно очнулся Михаил, – мне ж на работу.

– Всем на работу, – улыбнулся Матвей, – но мы как раз время дополнительное купим и никуда не опоздаем. Ты разве не понял?

– Нет, – сказал Шарыгин, решительно подымаясь.

Что-то во всей этой ситуации ужасно не нравилось ему.

– Пойду я. Потом расскажешь мне.

А уже в дверях повернулся и спросил на всякий случай:

– Адрес-то какой тебе назвали?

– Переулок Великомученика Елпедифора, дом пять, строение четыре.

Указанный переулок (бывший проспект Чекиста Душегубова) Матвей нашел сравнительно легко. Единственное, что немного смутило дотошного Подколёсникова, так это ощущение эфемерности офиса. Будто сюда только вчера переехали, распаковали коробки с оргтехникой и документами, а не сегодня завтра сложат все обратно и поедут дальше. В поисках незадачливых простаков. Впрочем, подобная обстановка была характерна для каждой второй из множества фирм и фирмочек, нарождавшихся в Мышуйске, как грибы теплым дождливым летом. Далеко не все организации могли себе позволить евроремонт, строку в официальном справочнике и массивную бронзовую вывеску, замурованную в гранит. Так что контора «Время – деньги» ничем, в принципе, не отличалась от других «Рогов и копыт». Главное, чтобы здесь и сейчас копыта для путешествия во времени ему предложили натуральные, а что касается рогов, так они холостому Матвею не угрожают.

Вот с такими игривыми мыслями и переступил он порог главного кабинета, но встретила посетителя вопреки тайным надеждам не длинноногая и грудастая секретарша, а круглый, маленький человечек с лысой головою и аккуратным брюшком – этакий смешной колобок. Но держался колобок с необыкновенным достоинством и первым делом поспешил представиться во избежание пустых догадок:

– Сан Саныч Сатурниченко. Учредитель и генеральный директор этой скромной компании.

Говорил он глуховатым, но в то же время певучим, странно обволакивающим голосом. Уже через пять минут общения собеседник словно попадал под своеобразное гипнотическое влияние Колобка.

– Подколёсников. Матвей, – как бы неохотно отрекомендовался клиент.

– Очень рад. Действительно очень рад. Милости прошу, располагайтесь. Вот сюда, пожалуйста, здесь будет удобней. Не хотите ли кофе? А может быть, чаю? У нас сегодня замечательный китайский чай! – хозяин тараторил без умолку и совершал всевозможные манипуляции с виртуозностью профессионального официанта в дорогом ресторане. Отказаться от его предложений было просто немыслимо.

Усевшись в глубокое кожаное кресло, Матвей с любопытством оглядывался, пытаясь абстрагироваться от завораживающих перемещений Сан Саныча по комнате и его невероятных пассов руками. А меж тем господин Сатурниченко извлек откуда-то кипу листов, дырокол, доисторического вида печать с деревянной ручкой, полувысохшую штемпельную подушечку и, наконец, лихо сдернул со стены забранную в рамку и под стекло гербовую бумагу:

– Вот, смотрите! Наша лицензия. Прошу заметить – федеральная. Мы ведь до Мышуйска, где только не работали. В том числе и… – Сан Саныч многозначительно показал большим пальцем за спину, намекая то ли на Москву, то ли вообще на Америку. – Вот только здесь, в вашей полутайге, слегка подзадержались. Возникли, понимаете ли, некоторые технические трудности, да и климат мышуйский, признаться, целебным оказался, так что особо не торопимся…

После такого пространного предисловия Сан Саныч счел своим долгом продекламировать с выражением текст официальной бумаги.