Хронопилот
Шрифт:
Дягилев вышел, а разведчики приступили к сборам. Они молча переодевались в подогнанную под каждого форму войск СС. Каждому полагались «шмайссер» и пять магазинов к нему, пистолет «парабеллум», «лимонки». Сухой паек на двое суток: консервы, шоколад, сигареты — все американское, из прежних запасов. И по нескольку килограммов взрывчатки.
Дягилев переговорил с командиром разведгруппы. Было видно, что майор немного нервничает. Но держался Гром уверенно, соображения по ходу операции изложил толковые.
— Теперь о возвращении, — вздохнув, сказал в заключение Дягилев. — Сами понимаете, забрать вас оттуда мы не сможем. Вывод: будете пробиваться к линии фронта, если не придумаете ничего более оригинального. У вас в группе есть летчик. Кажется, Дегтев?
— Так точно, товарищ генерал, — отозвался Гром. — Он раньше летал.
— Значит, при необходимости опять полетит. Если сумеете позаимствовать у немцев бомбардировщик, у них там недалеко полк люфтваффе расквартирован…
…Через час десантники были готовы к отъезду на аэродром. В полевой форме СС, с армейскими вещмешками и ранцами они ничем не отличались от настоящих эсэсовцев. Гром приказал полчаса разговаривать между собой только по-немецки, для практики. Но мало кому хотелось говорить в этот вечер, тем более на чужом языке. Один только Лугин — зубоскал и балагур — продолжал забавлять товарищей анекдотами, которых знал множество. Импровизируя, он легко переводил их на немецкий, благо владел языком получше иного немца.
Текли минуты. Ждали возвращения Дягилева. Он пришел, и не один, а с высоким худым очкариком, тоже одетым в эсэсовскую форму. Но сразу было видно, что человек он гражданский. Никакой выправки, рассеян, сутул, комбинезон висит мешком. Очкарик рассеянно улыбался, было видно, что ему не по себе в компании мускулистых, подтянутых парней. То и дело поправлял пенсне. Одним словом, клоун, да и только. Гром скорчил кислую мину.
— Товарищи! — не обращая на это внимания, громко сказал Дягилев. — Я обещал вам специалиста по ракетам. Знакомьтесь: Гордеев Олег Осипович.
Разведчики задвигались, загудели. Ученый попробовал улыбнуться, скользя взглядом по хмурым лицам десантников. Сначала Гордееву показалось, что вокруг только каменные лица и серо-стальные безжалостные глаза, но, присмотревшись, он увидел во взглядах десантников интерес, участие и доброту.
— А что, никого помоложе не нашлось? — насмешливо спросил Лугин, обращаясь к новичку по-немецки.
— Знаете, — тоже по-немецки ответил Гордеев. — Мне сорок четыре года. В ракетной технике разбираюсь неплохо. Я несемейный и вообще одинок. К немцам в тыл лететь я не боюсь. Поэтому я сам предложил свою кандидатуру.
Лугин посерьезнел, закусил губу. Вот тебе и клоун! Не каждый военный на месте Гордеева смог бы похвастать подобной смелостью, граничащей с фатализмом.
— Время не ждет! — напомнил Дягилев. — Выходим по одному через запасный выход — во дворе крытая машина. Я сопровождаю вас до аэродрома.
В это время в кабинет, коротко постучавшись, вошел ординарец Дягилева.
— Товарищ генерал! Приехал! Сам приехал!
— Главком? — вскинул брови Дягилев, но тут же скомандовал. — Группа! В шеренгу по одному становись! Направо! Смирно!
Раздались гулкие шаги по коридору. В сопровождении четырех полковников НКВД в кабинет вошел Берия. На вожде было длинное пальто, на лоб надвинута широкополая шляпа, из-под которой сверкали стекла пенсне.
«Ну, все, Коля, — подумал о себе Дягилев. — Кончилась твоя карьера, да и жизнь, наверное, тоже. Утешься, что удостоился высшей милости — сам приехал за тобой товарищ Берия».
Тем временем Берии помогли снять пальто. Шляпу он снял сам и бросил на стол. Самый мрачный полковник из свиты с широким, изрытым оспой лицом пробасил:
— Товарищ Берия приехал лично напутствовать группу и пожелать ей успешно выполнить поставленную задачу.
Достав из кармана кителя сложенный вчетверо лист бумаги, полковник стал по списку выкрикивать фамилии десантников.
— Майор Гром! Лейтенант Маркин! Лейтенант Кислов!
А Берия подходил к каждому, неуклюже совал в ладонь свою узкую руку и говорил:
— Желаю удачи! Возлагаю на вас большие надежды!
Мрачный полковник продолжал:
— Сержант Рябых! Сержант Полонский! Сержант Дегтев!
— Верю в вас, товарищи!
— Сержант Лугин! Рядовой Зуев! Рядовой Пономарь!
— Желаю успеха!
— Сержант Арбатов! Рядовой Коробко! Инженер Гордеев!
— Родина надеется на вас, товарищи!
Берия говорил медленно, как будто его язык стал непомерно большим и не помещался во рту. Дягилев хорошо знал это его состояние: вождь изрядно принял на грудь. Другой на его месте давно бы уже отключился, а у Берии наоборот мышление только обострялось. Пожав руку Гордееву, Главком подошел к Дягилеву, пытливо посмотрел ему прямо в глаза. Это были томительные секунды. У Дягилева горький комок застрял в горле. Однако Берия ничего не сказал, кивнул головой и, не надев пальто, вышел из кабинета.
Дягилев ожил, отдышался, как после подъема по крутой бесконечной лестнице. Полковники переглянулись, подхватили вещи патрона и без слов удалились. Стало тихо. Тогда Дягилев скомандовал:
— Пора, товарищи!
Молча, отягощенные снаряжением, десантники прошли по узкому коридору, вышли во двор, один за другим запрыгнули в крытую брезентом «полуторку». Заурчал мотор дягилевской «эмки». Генерал проследил за посадкой десанта и уж было хотел садиться в машину, как вдруг заметил давешнего мрачного полковника, вышедшего из здания вслед за группой. Тот махнул рукой, чтоб подождали. У Дягилева опять екнуло сердце.