Хронореверс

Дредноут аретеев вывалился из подпространства в тылу у Земного флота и сразу же начал стрелять. Боевые корабли Объединенной Земли выстроились в пяти тысячах километров от точки его выхода, и потому на них заметили врага, только когда лучи мощных рентгеновских лазеров начали жечь флотилию кораблей поддержки. Грузовики и ремонтные судна бросились в стороны, мешая друг другу, а пространство между дредноутом и двадцатью земными крейсерами уже гудело от переполняющей его энергии.

На стороне землян была маневренность. Здесь, в десятках миллионов километров от ближайшей планеты, укрыться было просто негде. Аретеи перехватили флотилию на марше, на половине пути к базе. Сигнал тревоги уже был отправлен, но помощи можно было не ждать: на мониторах появлялись новые цели. Под прикрытием дредноута подпространство выталкивало в пустоту корабли, которые тут же разворачивались в боевое построение и открывали огонь.

Земные крейсеры разошлись и открыли ответный огонь. В бою с таким противником важны были скорость, маневренность и слаженность действий. Вся мощь дальнобойного вооружения была сосредоточена на дредноуте. Силовое поле флагмана отклоняло и рассеивало большую часть лучей, к тому же навстречу землянам уже неслись корабли аретеев. Вот не выдержало перегрузки и отключилось поле у одного из землян, он тут же вспыхнул и начал рассыпаться на части, за ним был пойман сразу несколькими лучами второй… Дредноуту же, кажется, было все равно. Его орудия требовали времени для накачки, потому стреляли с большими интервалами, но каждый залп находил цель.

Когда обе стороны сошлись в ближнем бою, в ход пошли торпеды и орудия точечной обороны. Пространство между кораблями заполнилось разогнанным до чудовищных скоростей металлом и ракетами. Ослабленные защитные поля держались с трудом, но теперь, когда мощности реакторов уже не оттягивало лучевое оружие, они могли проработать чуть дольше. Тем более, что оставшийся далеко позади и неспешно приближающийся дредноут уже не мог стрелять из риска попасть по своим. А земляне медленно, но верно теряли свои корабли.

Флагман аретеев сменил курс, выходя на круговую траекторию. За ним двигался до этого момента не ввязывающийся в драку малый десантный корабль. Соотношение кораблей землян и их врагов теперь было один к трем, исход боя был почти предрешен.

– Командор! – раздался встревоженный голос оператора. – Тут на радаре…

Командор спешно вывел на экран перед собой картинку с радаров, но еще до того, как он понял, что же на них, по флагману пронесся сигнал тревоги, а силовое поле загудело от накачиваемой в него энергии. Земной корабль, огромный линкор, разорвал пространство прямо посреди сражения. Вся энергия была пущена на щиты, и он не мог стрелять, но самого его присутствия оказалось достаточно. Исказив пространство, он создал локальную гравитационную аномалию, которая сдвинула с мест все находящиеся рядом корабли, и свои, и чужие, сбивая прицелы и отклоняя снаряды. Его появления не ожидал никто, пользуясь замешательством, линкор ослабил защитное поле и открыл огонь. Рельсотроны били редко, с большими паузами на перезарядку, но тяжелые снаряды перегружали щиты врага, а команды земных крейсеров уже пришли в себя, их корабли бросились в бой с новой силой. Но соотношение сил все равно оставалось не в пользу землян.

Командор дредноута уже видел исход боя. Совершив самоубийственное перемещение, линкор смог ненадолго посеять панику в рядах аретеев, и те начали терять корабли, но вскоре уже приняли изменившиеся правила игры. Линкор все еще вел огонь из рельсовой пушки, но теперь снаряды не встречали на пути вражескую броню, а его торпеды сбивались, не успевая набрать скорость. Сейчас ему оставалось прошивать пространство из точечных орудий с огромным риском для своих же. Теперь можно было не торопясь зайти ему со стороны двигателей, и бой можно будет считать законченным. Дредноут продолжил движение, а его сканеры шарили по броне земного корабля в поисках уязвимых мест. Но тут снова взвыл затихший было сигнал тревоги.

***

Петр Басов, капитан линкора «Селенга», получил сигнал тревоги от флотилии, идущей к внутренним планетам, одновременно с остальными кораблями, зависшими в тысяче километров над атмосферой Ратапана. Это была землеподобная планета, давно и прочно колонизированная, с десятками крупных городов и собственными верфями на орбите. Сидящий за своим пультом дежурный без приказа запустил трансляцию по всему кораблю: сигнал шел на открытых частотах и засекречен не был. Хорошо поставленный голос, в котором, несмотря на все усилия, все же звучало волнение, произнес:

«Это «Первый», капитан Алексеев. Семнадцатый флот, мы идем к Ратапану из внешней системы. Здесь только что появился дредноут противника! Вышел из подпространства далеко от маяка, мы атакованы! Запрашиваю помощь!»

Запись оборвалась, но тут же зазвучала снова, когда связист сообщил:

– Пришло дополнение, включаю.

«Это Алексеев. Дредноут не один! С ним три десятка крейсеров! Я направляю к вам корабли поддержки, сам вступаю в бой. Жду помощи!»

– Как далеко они сейчас? – Басов оперся кулаками о пульт. Высокий и массивный, он двигался тяжело даже при трети земного притяжения, установленной на корабле.

– Две астрономических единицы, помощь запросили по гиперсвязи.

– Распорядись, чтобы навигаторы проложили курс к точке выхода как можно ближе к ним. Сообщи вниз, что мы отправляемся к Алексееву, а лучше соедини сразу с Аксеновым.

Пока дежурный выполнял приказ, капитан открыл окно связи. На экране появилось его лицо, тяжелое, с тяжелым подбородком и глубокими морщинами. На висках из-под фуражки виднелись седые волосы. Желтая метка готовности сменилась зеленой, и перед ним появился начальник штаба Аксенов, он нервно дергал ворот форменной рубашки. Сорокалетний, сейчас он выглядел почти его ровесником, на посеревшем лице блестели мелкие капельки холодного пота. Сгенерированный программой фон показывал стену за его спиной, но капитану было хорошо известно, что в реальности там просторный кабинет, в котором сейчас должно быть полно народу. Взглянув на Басова, он спросил резко:

– Чего тебе, Петр Иваныч?

– Вы сигнал получили, нужно решать быстрее, кого отправим на помощь. Я предлагаю…

– Петр Иваныч…

– Время уходит, Виктор. Они уже в бою, и там дредноут. Если не прыгнем сейчас, то Алексееву и остальным конец.

– Думаем! Думаем! Ты пока тоже не торопись, хорошо?

– Что-то плохо ты выглядишь, Виктор. – Басов посмотрел на начальника штаба сквозь прищур. – Ты недоговариваешь. Что там у вас?

– Ничего! – рыкнул Аксенов и снова дернул за воротник. Потом выругался и расстегнул верхнюю пуговицу. – Сказано тебе, Петр Иваныч: сиди пока и не суетись!

Повисла тяжелая тишина. Басов потемнел лицом, наклонившись ближе к камере, в голосе лязгнул металл:

– Ты, Витя, не того выбрал, чтобы голос повышать.

– Простите, капитан Басов… – ответил Аксенов виновато. – Голова кругом идет… Не можем мы никого отправить, всем приказано у планеты оставаться. Что-то непонятное у научников, данные противоречивые, и пока ясности нет – никто никуда не двинется.

– Подробности?

– Никак нет. Сыплют причинностями, нелинейностями и прочей ересью. Уверен, что сами не понимают ничего.