Чтение онлайн

Тем временем Борис ещё смастерил одну хрустальную веточку и спрятал её в куске хрусталя.

Ветка за веткой — вырастала хрустальная маленькая весёлая ёлочка. Совсем-совсем зелёная, будто б родилась на лесной опушке. Каждая иголка к свету тянется. Коричневые ветки чуть-чуть приспустились, прижимаются к корявому стволу. Прозрачные сосульки фонариками горят.

— Так вот оно что, оказывается, ты затеял, — догадался дядька Михайла. — Старинную технику муранских мастеров по-своему, по-русски перевернул. Молодчина! Это уже настоящее твоё — ярёминское. — Потом печально добавил: — Значит, уйдёшь от меня...

Грустно стало старому стеклодуву. Должен бы он радоваться успеху племянника. Но жалко расставаться со своим любимым учеником...

А Борис всё смотрел да смотрел, как зачарованный, то на девушку, то на еловую ветку. И руки его продолжали плести из хрустальных нитей хрустальные узоры.

— Ты очень красивая, — говорил он девушке. — Ты самая красивая на свете.

Клава слушала его и улыбалась. Ей тоже понравился молодой стеклодув и его удивительно сильные руки. До чего же ловко они вертели выдувальную трубку! Она весело плясала перед стеклодувом в воздухе. Борис то гладил трубку осторожно, то подкидывал вверх, то покачивал из стороны в сторону. Пальцы его пробегали по трубке, как по кларнету: выше — ниже, выше — ниже.

И вдруг остановились где-то у самого мундштука. На какое-то мгновение Борис перестал дуть в трубку: пальцы его нащупали заветную отметину на металле...

... Весной сыграли свадьбу. Перед каждым гостем стоял сверкающий хрустальный кубок. А у жениха и невесты кубки были кружевные.

Борис их сам выдувал. Засыпал чистое золото в огненную массу — стекло сделалось похожим на кроваво-красный рубин. Из него стеклодув вытянул тонкие нити. Потом скрутил их затейливыми спиралями—получились узоры, совсем как те, муранские, которые он видел когда-то в Эрмитаже.

Только его, ярёминские, кубки были ещё ярче!

Теперь филигранная вязь перестала быть для Бориса тайной.

Кружевные кувшины, вазы и графины украшали коллекцию Ярёмина. Слава о его мастерстве разнеслась повсюду.

Однажды Борис получил письмо из Ленинграда. Писал тот знаменитый профессор стеклянных дел, который когда-то приезжал с художником заказывать хрустальный фонтан. Сейчас профессор приглашал Бориса к себе, в свою стеклянную мастерскую. Хотел, видно, и своими чудесами похвастать.

И вот Борис снова в Ленинграде.

Открыл дверь стеклянной лаборатории и замер: вниз вели несколько прозрачных, хрупких ступеней. Профессор заметил смущение гостя.

— Смелее, Борис Алексеевич! Ничего этим ступеням не сделается, — сказал он и на глазах изумлённого Бориса бросил на ступени тяжёлый молоток. Молоток отскочил, а на лестнице не осталось даже трещинки.

— Закалённое стекло! — воскликнул профессор, взял гостя за руку и усадил в совершенно прозрачное стеклянное кресло.

Борис огляделся. Всё здесь было стеклянное, даже стены. На полках и на полу лежали какие-то таинственные прозрачные предметы: дуги, трубы, кольца, куски застывшей пены.

У входа стояли огромные хрустальные колонны, покрытые резными узорами. С потолка свисали фантастические кристаллы и сосульки. Настоящее царство стекла!

Профессор показал Борису кусок стеклянной трубы.

— Представляете, Борис Алексеевич,—сказал он,— сколько можно было бы сделать из стекла вещей, если б оно не трескалось и не билось? Вот хотя бы такую водопроводную трубу. В земле она никогда не заржавеет, и её не нужно часто менять, как железную. Или вот стеклянные стены. Можно выстроить целый дом из стекла.

— Неужто весь дом из стекла? — спросил Борис.

— А почему бы и нет! В нём будет много света, и его не надо красить. Даже улицы можно мостить стеклом. Стеклянные дороги не пылят. Грязь с них будет скатываться. Главное, чтобы покрытие было прочным. Ну хотя бы как это кресло.

Профессор несколько раз стукнул кулаком по подлокотнику. Стекло в ответ весело дзинькнуло. Многоголосым нежным эхом ему отозвались стеклянные предметы в зале.

— Я верю, — говорил профессор, — что настанет время, когда мы окончательно победим недостатки стекла. И прежде всего — его хрупкость. Стеклу будут не страшны ни мороз, ни жара, ни удары, ни тряска. И тогда прозрачные поезда помчатся по стеклянным рельсам. Через реки перекинутся стеклянные мосты. В городах появятся хрустальные дворцы. Люди будут обедать из хрустальных тарелок и стаканов, которые никогда не будут биться. А если кому-нибудь придёт в голову отделаться от какой-нибудь стеклянной вещи, то придётся её закопать в землю, так как разбить её будет невозможно.

Борис слушал и поражался. Его заинтересовали картонные коробки в шкафу. Они стояли ровными рядами, словно книжки в библиотеке. В каждой коробке по стёклышку, а в каждом стёклышке — секрет.

Через одно стекло всё видно в темноте, другое пропускает солнечные лучи, и под ним можно загорать. Целую полку занимали увеличительные стёкла. Посмотришь через такое, например, на свой палец — и он кажется тебе толще слоновьей ноги.

Самым удивительным показались Борису стеклянные нити. Не такие, как он вытягивал из огненных капель, а совсем тонкие, тоньше человеческого волоса.

Из них были сотканы занавески для окон, пёстрый коврик на полу. Из кусков стеклянной ткани, склеенных вместе, сделаны стулья, диван и даже... лодка с вёслами. Настоящая лодка, в которой можно плавать по рекам и озёрам, только стеклянная! Борис попробовал приподнять её за нос — не тяжела ли? Оказалось — легче деревянной. Удивительно!

Всё, что окружало здесь Бориса, он увидел впервые. Он, стеклодув, всю жизнь проработавший со стеклом! Можно сказать, своими руками и своими губами столько его перепробовал. Но таких диковинок не видывал. Сколько же тайн у стекла?

— Не сосчитать! — сказал профессор. — Тут всем вместе, засучив рукава, начать разгадывать — не разгадаешь.

И он показал фантастические картины, нарисованные художниками и развешанные на стенах лаборатории. На одной из них была изображена станция метро, свод в главном зале которой поддерживали необыкновенные хрустальные колонны. Эту станцию решили строить в Ленинграде недалеко от Кировского завода — там, где жили, в основном, тракторостроители.

— Нарисовать просто, совсем другое дело — выполнить, — сказал профессор и вздохнул: — Конечно, эти колонны будет делать машина: выдувать или отливать. Но прежде, чем поручить машине такую работу, нужно на маленькой модели всё хорошо рассчитать и испробовать. И в каждом случае тут без искусных рук мастера-стеклодува не обойтись... Догадываетесь, Борис Алексеевич, для чего я вас пригласил?