Чтение онлайн

Топольный считал на бумаге, ломал спички, чернила текли у него по пальцам, пачкая листы, а он говорил сам с собой, совсем не отдавая себе в этом отчет. Внезапно он вскочил на ноги и резко начал одеваться. К Селло! Да, теперь наступило для этого время. Застегивая пиджак, он выбежал в коридор и только там заметил, что на ногах у него домашние тапочки. Вернулся за ботинками. Через минуту выскочил из дому, натягивая на бегу плащ, по локоть всунул руку в рукав и во второй раз разодрал подкладку сверху донизу. С развевающимися длинными лоскутьями подкладки он помчался на противоположный конец университетского городка.

Услышав протяжный звонок, который его разбудил, Селло посмотрел на часы, светящие зеленоватыми цифрами с ночного столика. Приближался пятый час.

Он набросил халат и вышел в коридор, открыл дверь и столкнулся с тяжело дышащим человеком, который запыхался, как после изнуряющего бега. Это был Топольный.

– Есть стеллар! Профессор! Есть стеллар! – дышал молодой человек, подталкивая перед собой Селло по темному коридору.

У профессора мелькнула недобрая мысль, что Топольный сошел с ума.

– Где… где стеллар? – спросил он, невольно обращая взгляд на помятый сверток, который Топольный сжимал в руках.

– Нет, стеллара еще нет, но будет, я открыл метод, – уже спокойнее сказал Топольный.

Он развернул сверток, в котором оказались вырванные из общей тетради, исписанные страницы. Профессор зажег большую лампу, увидел лицо Топольного, и глаза у него расширились от удивления.

– Что это? – сказал он. – Что вы с собой сделали?

Топольный моргал, беспомощно улыбаясь.

– Извините… Я не думал, что время такое раннее, то есть позднее, но правда…

Селло взял его за плечо и подвел к зеркалу. Топольный увидел собственное лицо ото лба до подбородка, покрытое гранатовыми и голубыми полосами.

– Ах, я испачкался, потому что без пера… писал спичками, но… но посмотрите же сюда, профессор!

В его голосе звучало такое воодушевление, что Селло против воли поддался ему. Стоя в пижаме, с наброшенным на плечи халатом, он смотрел на стремительно бегающие пальцы Топольного, который, бросая скупые объяснения, рисовал план экспериментов. Через некоторое время он положил юноше руку на плечо.

– Подождите, – сказал он.

Он пошел в другую комнату, вернулся с ручкой, сел за стол, подвинул к себе бумаги и начал писать. Расставляя знаки со свойственным ему размахом, сначала он проверил расчеты Топольного, затем ввел ряд дополнительных данных. Топольный почувствовал, что ноги в коленях у него подгибаются. В голове была абсолютная пустота. Там, в преобразованиях, которые выплывали из-под пера Селло, была заключена судьба его идеи. Он тихо сел, не смея взглянуть на расчеты профессора. Наконец тот глубоко вздохнул, отодвинул от себя листы и посмотрел на своего ассистента. Топольный, очень бледный, ждал, и уже ничего смешного не было в чернильных пятнах на его лице.

– Ну так, – раздался бас Селло, – значит, в принципе вопрос решен верно, но… Но сомнительно. Сама основа синтеза безупречна, однако есть проблемы – немалые! А именно: стеллар на самом деле образуется, но тут же будет распадаться, потому что температура уже в конце первой секунды реакции превысит две тысячи градусов, то есть температура окружающей среды. Второй переменной является температура самого ядра, которая в момент столкновения наверняка превысит пять миллиардов градусов. Это у вас здесь, на этом графике.

Он подсунул Топольному листок.

Молодой человек минуту смотрел, ничего не понимая. Постепенно значение переплетения кривых доходило до его сознания. Неожиданно он схватил ручку и начал считать. Когда он поднял голову, глаза у него сияли.

– Ну так пусть реакция продолжается только полсекунды, – сказал он, – а затем космотрон выключится…

– Это не так просто, – буркнул нахмурившийся Селло.

Наклонив свою большую кудрявую голову, он надеялся через зажмуренные веки увидеть что-то в темноте под столом.

– Профессор…

– Что?

– Разве…

Топольный не закончил, но профессор его понял.

– Попробуем ли? Гм… Собственно говоря, наш космотрон слишком слаб, необходима установка более мощная. В нормальном режиме работы ничего не удастся сделать…

– Космотрон можно усилить… очень просто, – быстро подсказал Топольный.

– Именно об этом я думаю. Это довольно рискованно, обмотки могут сгореть. И смотрите, – поднял он голову, – еще недавно мы были убеждены, что мощность этого дракона удовлетворит наши потребности на десятки лет вперед!

Топольный не слышал его.

– Профессор, – сказал он тихо, – так а если не выключать космотрон?

– Как?

– Объясняю: если не выключать ток, а только использовать трубы с таким же диаметром, как в бетатроне, и…

– Ага, и выводить из оборота образованный стеллар вспомогательным отклоняющим полем? Если бы это удалось, было бы неплохо… Дайте ручку!

Склонившись над бумагами, они рисовали и считали, объясняясь отдельными словами. В конце концов Селло выпрямился, зашипел и скривился, потирая плечи.

– Любишь кататься, люби и саночки возить, – сказал он.

Воцарилось молчание.

– Итак, профессор?.. – осторожно спросил Топольный.

– Что?

– Когда начинаем?

Селло вздохнул. Затем – большой, пузатый, превосходящий ростом Топольного – он притянул к себе ассистента, обнял, так же сильно, как и неловко, через минуту повернулся к нему спиной и сказал:

– Пойдем в ванную. Кажется, и я испачкался в чернилах.

* * *

Потом началась работа. Призвали на помощь инженеров-электриков, которые, услышав о нагрузке, какой физики хотят подвергнуть космотрон, долго крутили головами и не хотели брать на себя ответственность за целостность обмотки. Однако же научный совет принял решение немедленно приступить к испытаниям. Попытки синтеза тянулись долго. То вспомогательная аппаратура Ван дер Граафа не давала нужного напряжения, то вакуум не был достаточным, то поток ионов синтета был слишком незначительный; большие катушки электромагнитов чрезмерно нагревались, и надо было наспех монтировать охлаждающие установки; предохранители сгорали сериями, а когда уже все пошло на лад, едва полученный стеллар тотчас же распадался.