Шрифт:
Annotation
Дневник номинанта на Нобелевскую премию мира от России Геннадия Дёмочкина. В рукописи дневник называется "50 причин бессоницы".
Геннадий Дёмочкин
Геннадий Дёмочкин
"Хрюкайте дальше..."
"ХРЮКАЙТЕ ДАЛЬШЕ..."
Дневник номинанта на Нобелевскую премию мира от России Геннадия Дёмочкина
Даже в случаях тупиковых, когда всё глухо, когда вас не слышат, будьте добры высказывать своё мнение.
Академик Д.С. Лихачёв
Писатели меня за своего не считают, историки тоже. И журналисты из своих списков давно вычеркнули. Так, выблядок какой-то.
В супермаркете покупаю мандарины. Впереди в кассу стоит невысокая и как-то плоховато одетая девушка. В корзинке у неё две коробки сока. Вместо денег подаёт карточку. Кассир вставляет её в считывающее устройство. "Недостаточно средств..." Забирает коробки и ставит себе за спину. Девушка хочет уйти, но кассир её останавливает: "Давайте одну попробуем". Снова вставляет карточку. "Недостаточно средств...". Девушка, опустив голову, уходит.
Через два дня ночью просыпаюсь как от удара током. "Почему я не оплатил эти коробки?! Почему мне это даже в голову не пришло!?" У меня тоже не всегда есть деньги. Бывает, по неделе сидим без фруктов. Но в тот-то миг я был вполне платёжеспособен и должен был это сделать, но - не сообразил.
Надо помогать друг другу. Снова наступают трудные времена, на улицах могут снова появиться голодные. Также как в войну надо быть внимательным к тому, кто рядом. Как бы ни было трудно, поблизости может оказаться человек, которому гораздо хуже, чем тебе. Мы - сограждане, мы должны быть вместе.
Завтра уезжаю в Пермь к моему другу Валере Штраусу. (Назначен сбор нашей компании). Жена с тревогой говорит: "Смотрела вчера "Вечер с Соловьёвым", там все в один голос говорят: война, война...".
Сплошная нервотрёпка с этими политическими ток-шоу. (Жена их зачем-то смотрит, я - нет). Но проговаривать всё это надо, я знаю, что многие это смотрят, здесь формируется общественное мнение, люди вовлекаются в "исторический процесс".
Сосед в купе. Высокий, статный, поджарый, с седыми усами мужчина 67 лет. Едет из Ставропольского края, из села, где прожил большую часть жизни, к дочери в Пермь, насовсем. Первую часть своей жизни рассказал почти сразу, как я вошёл в Ульяновске. Другую, "потрудней", - поздним вечером, когда компания сплотилась в душевных разговорах. Расскажу его историю по хронологии.
После армии он женился, родилась дочь. В 26 лет поехал в другой город навестить сестру, там познакомился с 18-летней девушкой и два раза переспал с ней. Вернулся домой, через 8 месяцев сестра вызывает его на переговоры. Так и так, Татьяна на восьмом месяце, от тебя. Он разводится с женой, едет к этой Татьяне и женится на ней. Рождается мальчик. Через несколько лет она ему заявляет: "Ты старый, ты мне не нужен". Он разводится с ней, уезжает и женится в третий раз.
С третьей женой он живёт долго, лет тридцать, но детей нет. А несколько лет назад она умерла. Умер (вернее, трагически погиб) сын от второй жены. (Он приезжал на похороны). Больше эту женщину никогда не видел. Дочери своей все положенные годы платил алименты и посылал деньги на свадьбу. Сейчас ей лет сорок, она счастлива в браке, дети уже взрослые, все живут в Перми, у них с мужем бизнес. ("Раньше говорили - спекуляция", - лукаво подмигнул рассказчик).
С матерью дочь практически не поддерживает отношений, оказались очень разными. А вот отца она нашла, пригласила летом в Пермь, он жил у них месяц (особняк в городе, баня, джакузи и все дела). И вот сейчас он едет к ним насовсем, они купили ему в новом микрорайоне однокомнатную квартиру с видом на лес, сделали в ней ремонт и ждут его. ("Зять увлекается рыбалкой, а я заядлый рыбак уже сто лет").
Спрашиваю: "Волнуетесь? Переживаете?" - "Конечно, волнуюсь". Я думаю, что и рассказывал он это "первым встречным" как раз чтобы как-то успокоиться и получить моральную поддержку. Думаю, он её получил.
...На конечной станции "Пермь" в вагон вошли два высоких, спортивного вида весёлых человека - мужчина и женщина. Прошли в наше купе, поздоровались и сразу стали шутить по поводу сумок и баулов. Дочь очень похожа на отца. Чем больше думаю над этой историей, тем больше она меня трогает...
ххх
Сосед по купе, старичок лет 70-ти, рассказал в связи с Чернобылем такую историю. В его подъезде живёт разбитная бабёнка, которая недавно оформила себе пенсию. Смолоду она была весьма привлекательна и зарабатывала тем, что в ульяновской гостинице "Венец" знакомилась с иностранцами, попадала к ним в номер и обворовывала. Даже таксистов обманывала: приедет домой с краденым чемоданом, скажет водителю: сейчас деньги вынесу, нырнёт в подъезд и - пропала. Он стоит-стоит, гудит-гудит - бесполезно.
Удача не всегда ей сопутствовала - отсидела два или три срока. Почти совсем не работала. Недавно вышла на пенсию и похвасталась соседям: "А у меня чернобыльская добавка" - "Как так? За что?" - "А я в это время там в зоне сидела".
На даче в Валеры Штрауса - Виктор Станиславович. Именно так его называет Валера и исключительно на "вы". Тот в свою очередь: Валерий Гершонович и тоже на "вы". Даром, что знакомы не первый год и Валерин терем из огромных еловых брёвен вместе вдвоём возводили (не понимаю, как это они смогли, говорят, по полдня одно бревно на место закатывали).
Так вот Виктор Станиславович - вовсе не плотник и не строитель, а программист, который в последние годы вплотную занялся философией и прочими серьёзными вещами. Он вообще человек высокой мыслительной культуры. Говорит чёткими, правильными фразами, не то, что слов-паразитов, вообще лишних слов не произносит. При этом речь его не примитивная, не сухая, просто человек думает, прежде чем сказать и относится к этому очень серьёзно.
Насколько серьёзно, я узнал только на второй день общения. Утром, за общим завтраком, он начал говорить о писателе Джордже Оруэлле, о том, чего я, да и другие за столом, не знали.
Оруэлл служил в английской разведке МИ-6, в отделе, который занимался дебилизацией населения стран вероятных противников. Когда понял суть и возможные последствия этой работы, ужаснулся и написал роман "1984". Главный метод дебилизации населения - упрощение языка. (Виктор Станиславович подтрунивал над нами, когда мы говорили: "нормально", "классно", "эта штуковина". А Валера вспомнил не только о "лишних" буквах, которые в 1918 году вычеркнули из нашего алфавита большевики, но и о том, что в старославянском языке вообще было более 50 букв).