Шрифт:
Полынская Галина
С. Кингу и не снилось!
Худеющие
Вечером долго рассматривала себя в огромном зеркале прихожей. Печально вздыхала. На кухне муж жарил семечки, готовясь к просмотру вечернего кинофильма. Временами он подходил ко мне, тоже рассматривал себя в зеркале, и печально вздыхал.
– Пузо уже ни в один костюм не помещается, - наконец, был вынужден признаться Толя, и тут же принял решение. Он всегда быстро находит выход из ситуации, поэтому у него такой процветающий бизнес.
– Завтра же поедем, купим пару новых костюмов!
Я с трудом оторвала взгляд от собственного ужасающего отражения, и посмотрела на мужа с громадной тарелкой семечек в руках. Из одного кармана роскошного махрового халата высовывался едва ли не килограммовый пакет чипсов, из другого торчала банка чешского пива. Супруг был во всеоружии перед стотысячным просмотром "Криминального чтива".
– Толя...
– мой взор туманился слезами, и это хоть как-то мешало разглядывать собственную фигурищу в чересчур правдивом зеркале. Толечка... худеть нам надо!
Толя уставился на меня так, словно увидел впервые в жизни.
– Вот, посмотри сюда!
– я ткнула пальцем в зеркало.
– Неужели тебе нравится то, что ты видишь?! Я тебе нравлюсь?!
– Нравишься, - пожал плечами муж.
– А сам себе ты нравишься?!
Он присмотрелся. Даже глаза прищурил.
– Ну, так...
– промямлил Толя, - так... нормально...
– Это никуда не годится! Мы похожи на двух хрюнделей!
Из кухни чинно выполз наш десятикилограммовый кот Бегемот, полностью оправдывающий свое имя, и скрылся в комнате. Вскоре под ним скрипнуло кресло, киса любила дремать под фильмы.
– Ладно уж, - буркнул муж, - хватит в коридоре стоять! Пойдем, началось уже.
Пока они с Бегемотом уничтожали чипсы, глядя в экран, я сидела на диване, сосредоточенно размышляя, каким же наименее болезненным и наиболее эффективным способом нанести массированный удар по проклятым килограммам? Всякие там липосакции и прочие страшные хирургические вмешательства, отметались сразу. И вовсе не потому, что средств недостаточно, просто слишком жива была еще в памяти история одной из моих приятельниц. Желая возродить угасающий интерес к себе со стороны супруга, все чаще и чаще подвозившего на своем "мерсе" эфемерных красоток, она решила идти по пути наименьшего сопротивления. Обратившись в известную, дорогую клинику пластической хирургии, она с лихвой оплатила какому-то доброму доктору Франкенштейну свое дальнейшее преображение по полной программе.
Пройдя сквозь все круги ада, в рекламных проспектах обозначенных, как "абсолютно безопасные и безболезненные", бедняжка возненавидела супруга, по вине которого она прошла сквозь такие муки. "Выйдя на свободу", она продемонстрировала дамскому кругу рубцы на животе, бедрах, за ушами, а так же абсолютно невыносимый характер, приобретенный в стенах клиники. И я поняла для себя раз и навсегда, что так отравить жизнь себе и окружающим из-за стремления к тонкой талии я не способна ни при каких обстоятельствах. Других же способов масса!
– Ева, - муж со вздохом отставил пустую пивную банку на журнальный столик, - ты права, худеть надо... сбросить бы килограмчиков эдак пять...
– Да ты что?! Минимум на десяток больше!
Муж замолчал, погрузившись в размышления. Во время сцены насилия над Марселасом Уоллесом, он мрачно изрек:
– В спортзал ходить не буду!
– И не надо!
– обрадовалась я. Кажется, согласен! В одиночку мне все равно не победить собственную тушку!
– Купим тренажеры, привезем сюда, и будем тренироваться в свое удовольствие!
– Таблеткам всяким я это... не особо-то доверяю!
– Да я вообще ни одного человека не видела, который похудел бы от этих пилюль!
– подхватила я, слезая с дивана, выбрасывая кота из кресла, и усаживаясь рядом с супругом.
– Сядем на какую-нибудь диету, их сейчас в каждом журнале по сотне! Будем худеть не во вред здоровью, а во благо!
– Диеты из журналов...
– засомневался Толик.
– Погоди...
– осенило, - сейчас Любаше позвоню!
Любаша, самая интеллектульно-просвященная из нашего дамского общества, была целиком и полностью погружена в восточную культуру. Она неизменно носила гладкие черные волосы, умопомрачительно непонятные наряды, множество ожерелий, браслетов и колец, сыпала загадочными фразами, и всегда питалась по каким-то сложным схемам.
– Любонька!
– обрадовано задышала я в трубку, услышав ее томный голос, - миленькая на тебя вся надежда осталась!
– Что такое еще?
– протянула она.
– Прости, я тебя ни от чего не отрываю?
– Нет-нет!
– ехидно ответила она.
– Всего-навсего от вечерней медитации!
– Ой, прости, но у меня срочное дело! Мы с Толянчиком решили на диету сесть, хотелось бы у тебя проконсультироваться...
– Ну, наконец-то! Наконец-то и вы осознали, какое преступление против самих себя совершаете!
Минут двадцать она казнила нас с Толиком, затем я робко напомнила, зачем, собственно звоню.
– Записывай! Это потрясающая японская диета, через пятнадцать дней вы станете другими людьми!
Я торопливо принялась царапать в блокноте. Поблагодарив Любашу, я повесила трубку, и бросилась к компьютеру. Выстучав одним пальцем текст драгоценной диеты, я распечатала страничку, и прикрепила ее к дверце холодильника магнитной фигуркой, изображающей аппетитный кусок ветчины.
– Ну, что?
– на кухню зашел Толя.
– Как там?
– Все в ажуре!
– я радостно кивнула на листок.
– Через две недели станем другими людьми!
– Две недели...
– протянул муж, извлекая из холодильника новую банку пива.
– Так долго...
– А ты что думал?! Всю жизнь вот это вот отращивать, - я хлопнула его по "трудовому мозолю", - и за один день стать стройным, как Моисеев?!
– Сравнила тоже, - брезгливо поморщился Толя. Прихлебывая пиво, он принялся читать диету.
По мере углубления в текст, его лицо принимало странное выражение.