Чтение онлайн

Эта новость пришла ко мне одновременно с бумажной «Компьютеррой», где Козловский за неимением опытных женщин-редакторов сильно ошибался насчет лифчиков, которые даже не были радиоуправляемыми. Вот такой вилкой и закончилась короткая, но славная эпоха женских журналов о русском Интернете. А других вменяемых журналов о нем и не было.

Сколько бы в Питере не было духовности, на пару летних месяцев она уступает место утонченной северной эротике. Это видно даже по рекламе секса с малолетними, которая развешана по всему городу. Нарисована красивая девочка, и подпись:

Жалко, телефона не написано.

Правда, после второго такого плаката, уже с мальчиком, я заподозрил, что это всего лишь реклама здорового образа жизни — под мальчиком тоже было написано «не курит». Но я списал это подозрение на свою больную фантазию математика: ну кто еще будет искать подобные совпадения на плакатах в разных концах города? Конечно же, речь идет о ненавязчивой, интеллигентной пропаганде ранних половых связей. Такого не встретишь в развратной Москве. Я всего две недели в Питере, а как уже москвичей ненавижу!

Изящная эротическая словесность проникает даже в подъезд дома, где я живу. Там на двери появляется надпись черным:

В следующие выходные возникает приписка розовым — то ли губной помадой, то ли вообще детским мелком:

Любому, кто не чужд высоких материй, сразу видно, что речь идет о японской поэтической игре «хайкай-но рэнга», более известной у русских как «буриме». И рука уже тянется, чтобы дописать третью строчку:

А еще за время моего отсутствия многие питерские заведения превратились из грязных забегаловок в огромные центры удовольствий для ценителей извращенного прекрасного. Взять хоть «От заката до рассвета», в прошлом — маленькую кафешку, которую швейцарская газета FACTS описывала так:

Но то зимой и глазами швейцарцев. А летом мы с доктором Волошиным заходим в «От заката до рассвета», чтобы перекусить, — и попадаем в трехэтажное заведение со стриптизом. Однако стриптиз особый, питерский. Все стриптизерши, доходя до столика, который перед нашим, обязательно смахивают один из бокалов. И в конце концов начисто разносят всю посуду тех ребят, что сидят впереди. Даже стриптизер-негр, пролетая на цыпочках мимо них, успевает сбить стакан. У меня тут же рождается гипотеза, которую излагаю доктору Волошину.

— Прикинь, — говорю, — они наверняка не за бабки пляшут, а для своего удовольствия. Сидит вот эта девочка весь день на лекциях по экономике, мается. А вечером приходит сюда — и давай своим голосистым шевелить. Типа, отдыхает.

Волошин только посмеивается — благо он опытный педиатор, а не психиатор какой-нибудь. Но на выходе я застреваю в дверях с одной из танцовщиц. И из вежливости говорю комплимент. Девушка сразу рубит фишку, повисает у меня на шее и предлагает «пойти наверх», станцевать мне там приватный VIP-танец на столе.

Мы уже почти сговариваемся, но тут подходит этот махровый педиатор Волошин с во-о-о-т таким фотоаппаратом и начинает брать интервью. Как вы, мол, дошли до такой жизни, девушка? Что вас заставляет выполнять эту недетскую работу?

— А я для своего удовольствия танцую! — говорит девушка. — Сегодня вообще не мой день по расписанию. Я просто так пришла, отдохнуть.

У нас с Волошиным глаза на лоб лезут. А что тут еще сделаешь, кроме глазного массажа лобных долей? Моя страшная гипотеза начинает сбываться. Хватаясь за остатки романтических стереотипов юности («брошенная подлецом-мужиком… одна с тремя детьми… бедная девочка вынуждена… за кусок хлеба… побои и унижения… кругом хламидии и монады…») — я спрашиваю с последней надеждой на старый анекдот:

— Вы случайно не филолог?

— Да за кого вы меня принимаете! — дергает ногой плеченогая блондинка. — Я экономист!

В утешение доктор Волошин рассказывает мне секретную технологию получения хороших улыбок на фотографиях: при съемке надо произносить не «сыр», а «секс». Но и это не помогает. Ведь история с экономическим стриптизом имеет гораздо более глубокий смысл, связанный с моей новой работой.

Работа нашлась на кубке «Яндекса» по поиску. Сам кубок я тоже выиграл, кстати. Но в официальных результатах вы этого не найдете. Да и зачем там искать? Официальные результаты касались вот какого поиска: десяток больных на голову граждан скрючиваются над мониторами и, быстро-быстро перебирая лапками, ищут ответ на бессмысленный вопрос типа «Как назывался район к западу от того района, где жил Карлсон». Да любому астриду понятно, что Карлсон жил на крыше, а не в районе! Но они все равно сидят и ищут — сначала паспорт Карлсона, потом в паспорте — регистрацию, потом пробивают по милицейской базе Стокгольма… Маньяки.

Я поступил хитрее. На кубке «Яндекса» я первым нашел спрятанный столик, где стояло пиво «Хайнекен». И успел вылакать аж три бутылки к тому моменту, как до столика добрались Саша Плющев, Рубен Макаров и другие настоящие участники кубка по поиску.

Среди них была и Наташа Хайтина, бывший замглавред бывшего мужского журнала «Мир Internet». Она тоже по-своему выиграла кубок. Потому что у столика она нашла меня и, пользуясь моим победным состоянием, предложила стать замглавредом «Нетоскопа».

Неужто еще один женский журнал, гармонично сочетающий эротику с хайтеком? Вот здорово!

Теперь и не вспомнить, что ввело меня в заблуждение — то ли пиво, то ли ностальгия по предыдущему женскому журналу… Да и сам «Нетоскоп» неплохо маскировался под формат. Застрявшая в заднице мобила, захват домена Sex.com маленькими геями, виртуальные издевательства женщин над мужчинами под видом домашних животных — все лучшие новости года поставлял нам именно «Нетоскоп». А их офис находился в местной Силиконовой долине, то есть на Васильевском острове. Если высунуть из окна ногу, можно дотянуться до офиса Житинского, а если руку — то до Пьянченкова. Тут же рядом обитает известный деятель сетевого андеграуда Сумерк Богов. А буквально в соседний дом регулярно заезжает к маме Путин — о его грядущих визитах всегда можно узнать по вымытому с шампунем тротуару и ментам в каждой подворотне…