Хвостик

Доводилось ли вам видеть тополь в состоянии депрессии или кита в мрачном расположении духа, а может, льва с заниженной самооценкой, кошку, что не может расслабиться, или ворону, обремененную обидой? Нужно учиться жить настоящим. Это Ирина Алексеевна давно уже усвоила и вот теперь стояла на остановке и кричала на мужчину. Она то ревела, зло смотрела на него, то отворачивалась и, сканируя пространство, присматривалась к редким прохожим.

– Стоять! Вы арестованы!

Как только к ней подошли трое мужчин, она резко присела и тут же достала пистолет. Троица шла весело, они еще издалека ухмылялись, видя, как развивается семейная драма.

– Ты посмотри на нее, не ровен час запинает мужика, – сказал один из них и достал зажигалку, чтобы прикурить.

Но то, что произошло дальше, заставило их мгновенно перейти в оборону. Один бросился на женщину, но удар пистолета в грудь сломал нападающего пополам. Он взвыл от боли, что-то в груди хрустнуло, словно сырые ветки. Удар в лоб, и он упал, ударившись головой об асфальт. Двое других бросились врассыпную.

– Я за этим! – крикнул лжемуж и, достав пистолет, произвел несколько выстрелов в воздух. – Стоять!

Женщина не заставила себя ждать. Она с проворством кошки перепрыгнула через тело, что было приковано к земле, и бросилась за третьим. Последовало несколько выстрелов, она не услышала свиста пуль, лишь промелькнул страх за себя. Направила пистолет и нажала на спуск. Убегающий кувыркнулся, словно клоун, который хотел показать цирковой номер, и теперь зрители должны засмеяться.

– Лежать! – не опуская пистолет и готовая в любую секунду открыть огонь на поражение, прорычала она. И как только догнала, пригнула ему на спину. – Лежать!

Женщина еще несколько раз прокричала и, не обращая внимания на вой раненого, быстро скрутила ему руки. Редкие прохожие разбежались от греха подальше. Застегнув наручники и подняв с земли пистолет мужчины, она пошла к первому. Тот, похоже, уже очухался и пытался подняться с земли.

За этой бандой они охотились уже третью неделю. Громкое нападение на инкассаторов, их выслеживали, но они, будто чуя засаду, все время ускользали. И вот теперь Ирина засекла знакомое лицо, ей пришлось импровизировать и подпустить их как можно ближе к себе. Риск всегда присутствует, она не подумала о дочери с сыном, которые остались у ее мамы. Это теперь Ирина Алексеевна сидела на скамейке и тряслась от страха, но тогда было не до этого.

Света сразу же проснулась, как в коридоре послышался такой знакомый голос. На всякий случай еще немного полежала и, убедившись, что это мама, соскочила с кровати, закуталась в плед и, шлепая босыми ногами, побежала на кухню.

– Мам, – радостно сказала девочка и сразу прижалась к женщине. – Я соскучилась. Ты надолго?

Света привыкла к тому, что ее мама могла посреди ночи уехать на работу, а проснувшись, она с Егором (это ее младший брат) могли очутиться дома одни. «Работа», – так говорила Света, провожая брата в школу. Но мама не всегда пропадала, иногда они могли подолгу жить на даче, уезжать на море к бабе Римме. Вот и теперь мама приехала к ним, а значит, как минимум на неделю или даже две.

– Мам, – шептала девочка, обнимая ее за шею.

– А ну, надела тапки! – скомандовала бабушка.

– Да сейчас, – отмахнулась девочка.

Открылась дверь, появился Егор. Он, кажется, не понял, что произошло, идя только на голос, подошел и ткнул головой в плечо мамы.

– Как вы подросли, – она так всегда говорила, а после ставила их спиной друг к другу и смотрела, кто на сколько подрос. Егор тянулся, он хотел быть выше сестры, а та не отставала и поднималась на носки.

– Так не честно, – пробубнил он и, наконец открыв глаза, сел на пол.

– А это кто у нас? – в дверях появилась Оксана, дочка ее сестры. – Иди сюда, я вам кое-что привезла.

– Что? – был крик детей.

Мама Светы любила привозить подарки, смотреть на счастливые глаза, как дети распаковывали коробки и доставали свои игрушки. Но теперь девочки уже подросли, их не интересовали глупые куклы с рюшечками и кружевами. Настало время вздыхать и охать, коситься на мальчиков и заигрывать с ними.

– Спасибо, – сказала Света, тут же напялила на себя футболку с блестками.

– Мам, а это что? – спросил Егор.

– Это военный паек…

– Круто! – завизжал мальчик. – Мы с Лешкой сегодня пойдем в поход. А это… – он потерял дар речи, увидев, как мама достала из сумки складную сапёрную лопатку для выживания. – Ваще…

– Спасибо, теть Ира.

Оксана, так же как и ее сестра, сбросила с себя ночнушку и тут же надела голубую футболку с широким вырезом на шнуровке.

– Бесстыжие, – выругалась баба Римма. – Быстро оделись, хватит сверкать голым задом. Умываться и завтракать.

Девочки обнялись и тут же скрылись в спальне, откуда донесся их радостный визг.

Весь день пролетел словно праздник. Светлана жила в Тюмени, но на каникулы часто приезжала к своей бабушке. Она хоть строгая, но справедливая, за это ее уважали соседи. Чуть что шли к ней за советом. Бабушка говорила, что сильнее всего обижаются на правду и справедливость. Она не перебивала, знала, как могут ранить простые слова. Очень часто бабушка говорила не то, что хотели услышать приходящие за советом.

Света с Оксаной, две сестренки-одногодки, одна родилась весной, а другая глубокой осенью. Поэтому Светлана считала себя не просто старшой, а главной. Еще два года назад, в городе, когда Оксана пришла с ночевкой, они как бы невзначай чмокнулись, так делают все девочки. Привет и чмок, пока и чмок. Но Света ощутила странное, ранее неизвестное ей дуновение в груди.

– Не шевелись, а то улетит, – сказала она и снова поцеловала сестренку. – Ты чувствуешь?

– Нет, – призналась Оксана и постаралась вырваться из объятий сестры.